Шрифт:
Глава 1
Камнем упав из темноты на нижнюю палубу, огромная птица пронеслась над субмариной с носа до кормы всего в десяти ярдах от бортового клюза. Она была гигантских размеров, и Кенлон, заметивший непонятное движение на фоне облачного неба, обернулся, успев раз — глядеть, как она отворачивает в сторону и быстро исчезает во мраке.
Кенлон недоуменно взглянул на рулевого Рейхерта, но тот, казалось, не обратил внимания на пролетевшую странную птицу, занятый электроштурвалом. Кенлон снова посмотрел в ту сторону, куда улетела птица.
— Не
— Теддерс на связи, — раздался голос лейтенанта Теддерса.
— Это я, — отозвался Кенлон. — Никак не могу сообразить, далеко ли от нас земля.
— Сэр, вы лишили меня сна, — негодующе бросил Теддерс.
— Первого спокойного сна за неделю!
Кенлон усмехнулся. Среди экипажа давно и неизменно разыгрывалась лотерея, которую должен выиграть тот, кто первым застукает Теддерса спящим на дежурстве. Никто и никогда не видел его дремлющим на вахте — третий офицер «Морского Змея» обладал удивительной способностью просыпаться за несколько секунд до вызова.
— В ответ на ваш запрос, мистер Кенлон, — закончив причитать, проворчал Теддерс, — могу сообщить: Тихий океан наибольший в обоих земных полушариях, и боевой корабль военно-морских сил Соединенных Штатов, вышедший с базы в дальний поход, находится сейчас в двух тысячах миль от ближайшего атолла. Поражает воображение, не правда ли? Возможно, я немного и преувеличиваю…
— Поразите меня и дальше, — подбодрил его Кенлон, — а заодно освежите свои и мои познания. Напомните, какие крупные птицы в состоянии одолеть двадцать четыре сотни морских миль?
— Я.., ну.., альбатрос… — Теддерс запнулся.
— Дальше, дальше, — подстегнул его Кенлон.
— Послушайте, — раздраженно отозвался Теддерс, — мы знакомы с начала Корейской войны, и вам отлично известно, что я мог бы уютно сидеть в кресле «Каррузерс, Каррузерс, Тэйт и Каррузерс» — фирмы отнюдь не орнитологической. Никто не в состоянии дать мне разумное объяснение, почему я после окончания войны решил остаться на службе и провести жизнь в механической канализационной трубе под морем, выслушивая идиотские…
— Альбатрос… — задумчиво повторил Кенлон. — Пташка с размахом крыльев в двенадцать — четырнадцать футов?
— Вот именно.
— С длинным сильным клювом, загибающимся на конце крючком?
— Надо же!
— С четырнадцатью перьями в хвосте и очень узкими крыльями?
— Вы случайно не перегрелись?
— Это не он, — объявил Кенлон. — Я видел: размах крыльев футов восемнадцать, да и сами крылья широкие…
— Может быть, патриарх альбатросов?
— ., без клюва и вообще без хвостового оперения, — продолжал Кенлон, — и тело кажется невероятно большим даже для таких крыльев. Вопрос: дорастают ли летучие мыши до размеров самолета?
— Вопрос, — подхватил Теддерс, — сходят ли пер — вые офицеры с ума от того, что каждую ночь проводят на палубе, или от того, что много времени проводят под палубой с тайным запасом виски?
Никогда не пивший Кенлон нахмурился, понимая, что не стоит
— Я продолжу наблюдения, мистер Теддерс, но на сей раз в бинокль.
Прервав связь, он поднял бинокль и стал вглядываться в ночное небо. В той его стороне, где исчезла птица, облака сгустились, но на юго-западе, где за белыми полосами плыла луна, проглядывали клочки темного неба с мерцающими звездами. Кенлон подумал, что там, на высоте, ветер, должно быть, ужасный. Потом луна вдруг вплыла в одно из темно — синих окон и ее свет заструился из быстро расширяющегося отверстия. Проникшие через этот увеличивающийся туннель белые лучи ночного светила омыли субмарину и зажгли в бурлящем темном море дорожку света.
Какая-то тень промелькнула по лику луны. Отвернувшийся было Кенлон снова взглянул вверх и, задохнувшись, сжал руками поручень.
На фоне луны четко вырисовывалась фигура чело — века с крыльями. Крылья были развернуты лишь частично и не двигались. Человек парил — темный силуэт в неба Возможно, он смотрел вниз на Кенлона.
На одно долгое мгновение эта картина словно застыла в ночи, затем ноги существа раздвинулись, и тело потеряло человеческие очертания. Огромная птица выскользнула из лунного света во всеокутывающую темноту.
Шли минуты. Длинный корабль плыл, свистя турбинами — чудовище, устремленное в темное море. Атомная сила вращала турбины, толкая субмарину вперед.
Из люка высунулась голова.
— Разрешите подняться, мистер Кенлон? — спросил Теддерс.
Кенлон кивнул.
— В чем дело?
— Я тут думал, — начал Теддерс, — о птицах с восемнадцатифутовыми крыльями и офицере по имени Уильям Кенлон, славящемся тем, что скоропалительные решения так же далеки от него, как оценки профанов, считающих, что «Морской Змей» длиной в милю. И еще я подумал, неужели парень по имени Теддерс не в состоянии понять, когда разговор серьезен, а когда Нет. — Он помолчал. — Вы действительно видели эту птицу, сэр?
Это было извинение, означавшее, что слова Кенлона в конце разговора выдали его раздражение.
Кенлон колебался, подбирая в уме слова, которыми мог бы описать свое последнее видение, и чуть покачал головой.
— Слишком темно, — сказал он, наконец. — Я не знаю наверняка, но все же у меня сложилось такое впечатление, — Я полный профан в воздухоплавании, — заметил Теддерс.
— Правда, я чуть было не поступил в ВВС… «Чуть» означает, что меня завернули из — за плоскостопия. Но может быть, это действительно был маленький тихоходный самолет? Многим, наверное, интересно, что мы тут делаем.
Кенлон ответил не сразу. И не потому, что Теддерс убедил его. Кенлон напряженно спрашивал себя: «Что я видел? Неужели человекоподобную птицу с восемнадцатифутовыми крыльями?» Мысль была совершенно дикой, и Кенлон лишь мельком подумал о трудностях создания такого летающего механизма.
Он вышел из краткой задумчивости, решив сказать по возможности меньше, и, усмехнувшись, глянул на Теддерса.
— Какой самолет доберется сюда? — недоверчиво заявил он. — Не говоря уж о том, что любой самолет засекли бы наши локаторы, но ничего подобного не про