Крыло бабочки
Шрифт:
– Да все, – лицо Сергея расплылось в самодовольной улыбке. – Могу поделить все, что ни пожелаете. Но при этом – всегда в свою пользу, как говорится, дивиденты – мои.
Мы засмеялись, хотя на шутку его слова мало были похожи. Но кто знает, может, у него такой юмор. Мы с Ленкой переглянулись и стали со всеми прощаться. Леша пошел нас провожать.
– Спасибо тебе, Леша, за прием и за угощение, – сказала ему Ленка, открывая калитку и пропуская меня вперед.
– Да не за что, девчонки, заходите, когда хотите. Вот, будет скучно – и заходите, я всегда рад вас видеть.
– Ну, я – то здесь
– Хорошо – хорошо, – сказал Леша, – я обязательно о ней позабочусь, – и меня обдало синевой его ласкового и внимательного взгляда. Надо же, а я и не заметила, какие у него красивые глаза, немного вытянутые к вискам, такие удлиненно – овальные. И синие-синие, как небо в ясный летний день…
Глава 3
Ленка уехала, но должна приехать на выходные. Два дня я опять буду сама с собой. Интересно все-таки, что за человек лежал там, в лесу, когда мы как угорелые примчались домой, от страха покидав наши корзинки и позабыв даже, как нас зовут. Леша вчера ни словом о нем не обмолвился, может, не успел просто, а потом пришли Сергей с Мариной, и при них он уже не хотел ничего говорить. Хотя, возможно, он еще не знал об этом происшествии. А было ли вообще происшествие? Как бы узнать…
Барсик в состоянии полнейшего и абсолютного блаженства развалился на своем любимом диване, покрыв его почти целиком. Он лежал на спине, передние лапы вытянуты кверху, задние книзу, пушистый хвост почти доставал до подлокотника. Глаза полузакрыты в экстазе безмятежного спокойствия. Ему, несомненно, было очень хорошо. А меня не покидала уверенность в том, что этим летом что-то должно произойти. Что именно, я не знала. Но чувство тревожного, пульсирующего ожидания не покидало меня. Что касается синей кепки и человека в синей рубашке, я решила, на свой страх и риск, прогуляться до березовой рощицы, может, найду наши грибные корзинки, которые мы там в страхе обронили. Поборов страх, я собрала все свое мужество и решительно двинулась в сторону леса. Говорят, что преступник всегда возвращается на место своего преступления. Меня же тянуло, как магнитом, на место чужого преступления, если таковое имело место, конечно. Именно это я и собиралась выяснить. А был ли мальчик?
Как оказалось, мальчик был! Еще издалека я увидела ограждения вокруг знакомого уже до боли места, нескольких милиционеров и двух мужчин в штатском, которые что-то напряженно изучали на земле. Трупа уже не было, по всей видимости, его забрали еще вчера или даже позавчера. Что же такое происходит здесь, в этом тихом дачном месте, которое, оказывается, не такое уж и тихое? Но мне нужно забрать наши корзинки, вот, очень удобная причина узнать, что же здесь произошло на самом деле. В восторге от собственной находчивости я подошла к одному из милиционеров и спросила, как можно более невинным голосом:
– Простите, пожалуйста, а можно мне… как-нибудь пройти туда?
Милиционер окинул меня сверху вниз слегка подозрительным взглядом,
– Туда нельзя.
– А почему, что случилось? – тон моего голоса стал еще более невинным.
– Ничего не случилось, просто нельзя, и все, – ответ милиционера был исчерпывающе полным.
Нет, таким образом, похоже, мне ничего выяснить не удастся. Я решила притвориться совершенной дурочкой и, как будто абсолютно не понимая, что, возможно, произошло что-то очень серьезное и опасное, продолжила свои приставания к милиционеру, хотя понимала, что он ничего интересного мне не расскажет: – Просто мы гуляли с подружкой здесь на днях и обронили свои корзинки. Вернее, мы их забыли, и я сейчас хотела бы их забрать, – проговорила я скороговоркой, причем вид у меня при этом, скорее всего, был на редкость глупый.
Милиционер, видимо, решил, что мне вообще не имеет смысла что-либо объяснять и, свысока посмотрев на меня, повернулся спиной. Я стояла беспомощно, понимая всю тщетность своих намерений узнать что-либо, как вдруг моя одинокая жалкая фигура привлекла внимание одного из мужчин в штатском. Он оторвался от своего занятия и подошел ко мне:
– Здравствуйте, девушка. Вы кого-то ищете? – он улыбнулся, но слегка прищуренные глаза со стальным блеском продолжали пристально и изучающее смотреть на меня, видимо, пытаясь понять, что у меня на уме, хотя, скорее всего, это у него уже стало профессиональной привычкой.
– Да нет, я никого не ищу. Я корзинки наши хотела пойти поискать, мы их где-то здесь потеряли, когда с подругой по грибы ходили. А мне говорят, что туда нельзя. Что, случилось что-то?
– Да, боюсь, что с корзинками вашими вам придется распрощаться, – он сделал паузу, как будто прикидывая, стоит ли мне выдавать такую важную информацию и, видимо, решив, что взять с меня особенно нечего, тихо продолжил. – Здесь позавчера человека убили. Как раз недалеко от ваших корзинок. Вот какое дело… – он опять замолчал.
Я сделала испуганное лицо и абсолютно невинным и чрезвычайно наивным голосом сказала:
– Да вы что?! – и округлила как можно больше свои и без того круглые глаза, так, что они, наверное, стали похожи на небольшие блюдца. – Да как это могло случиться здесь, в таком тихом дачном местечке?
– Дачное – то оно дачное, но вот тихое ли, это большой вопрос. Особенно в последнее время много всего странного происходит в этом вашем тихом дачном местечке, – человек в штатском загадочно покачал головой и сделал очень многозначительную паузу. Я, конечно, не удержалась и вставила в его загадочную паузу свой опять же простой и исключительно невинный вопрос:
– Вы имеете в виду убийства?
Меня как будто пронзило насквозь сталью его цепкого изучающего взгляда, но, буквально в следующую же секунду, ледяной холод стали опять притаился в глубине глаз сыщика, сощурившихся снова в снисходительной добродушной улыбке.
– Убийства? – переспросил он невинно и удивленно, прямо почти как я. – А какие убийства? Что, было еще какое-то убийство, а я ничего об этом не знаю?
Да, на сей раз, похоже, не сработало. Я повернулась, собираясь уходить.