Шрифт:
…Говори, мое небо, со мной, говори, распиши все страницы под облачный шрифт цветом шкуры летучего ската.
Наталье Сизовой – с благодарностью за постоянную помощь и поддержку.
Пролог
Корабль шел так низко над берегом, что видны были наглухо задраенные шпигаты «мокрого трюма» и квадратики спасательной сети от бушприта до крыла. Леташи сновали по вантам, готовя корабль к повороту. Мачты были не такими длинными, как у морских судов, и парусов несли меньше. Но для мальчишки, завороженно глядевшего в небо, этот овальный, похожий на рыбу корабль был чудом соразмерности и красоты.
Конечно, парусов меньше! Ведь сам корабль – огромный парус, он не прячется в воде. Потому и днище плоское, и киль маленький.
Зато какие великолепные крылья!
Когда-то мальчик думал, что корабли медленно и редко, словно орлы, взмахивают деревянными крыльями. Но теперь, в солидном девятилетнем возрасте, он знал, что крылья только выравнивают полет. А если доведется сесть не на воду, а на землю, сложенные крылья станут опорами.
Жаль, крыло закрывает капитанскую галерею, подковой охватывающую нос корабля. А то Дик увидел бы капитана! С галереи капитану видно все впереди, сбоку и внизу. И он кричит в переговорную трубу рулевому: «Лево руля!.. Право руля!..»
А руль-то какой замечательный: большой, похожий на рыбий хвост, – чтобы резче были горизонтальные повороты.
Сейчас ветер не попутный. Кораблю приходится лавировать…
– Лави-и-ировать! – вслух протянул мальчишка красивое слово.
По каким землям побежит тень корабля? Может быть, он перевалит Хэдданские горы, по которым бродят упыри и живые мертвецы? Тогда храни корабль Эссея Легкокрылая, хозяйка ветра, чтоб не довелось ему пройти над ущельем «жадного тумана». Скользнет снизу вверх белесая полоса, оплетет корабль, окутает все живое на нем. И лежать в расселине обломкам рухнувшего на камни судна – вперемешку доски и кости…
Парнишка, стоящий по пояс в море, зябко повел лопатками: то ли представил себе это мрачное зрелище, то ли порыв ветра хлестнул его по мокрой коже.
А может, корабль идет не в Джермию, а в Иллию! Он пойдет на снижение над портом Белле-Флори, а прекрасные сеоры и сеореты будут махать платочками с балконов. Дядя говорит: в Иллии самые красивые на свете женщины… И корабль опустится на мягкие волны Лазурного моря. Вода там такая чистая и теплая, что лескаты в трюмах перестают слушаться погонщиков и плещутся, как детеныши…
А может быть, корабль направится вдоль границ Халфата. И отряд безмолвных всадников на грифонах будет сопровождать его в отдалении, приглядывая,
Мальчик закусил губу.
Нет, это невыносимо! Ему уже девять лет, а он еще ни разу, ни единого разу не видел живого грифона!
А ведь есть еще суровая Виктия с ее бесстрашными воинами и обитающими в скалах чудовищами… гордый Альбин, откуда выходят самые сильные чародеи…
А между Виктией и Альбином, на Спорных Землях… вдруг хоть издали, хоть на горизонте увидит капитан Семибашенный замок… ах, какие восхитительно жуткие истории рассказывают о нем, как нужно, просто необходимо взглянуть на него самому!
А земли за морями – как про них-то не думать? Антарэйди – не единственный материк. О боги, как велик мир, как хочется, до сладкой боли в груди хочется увидеть просторы Славии, где по ковыльным степям бродят табуны коней! И огромные каменные храмы, возведенные на реке Гинди в честь ужасных зверобогов! И леса Таумеклана – леса, чьи ветви сплетаются так плотно, что не пропускают к корням солнечный свет… а по вершинам можно ходить, перешагивая с ветки на ветку, – но это опасно: из листвы может выскочить леопард. Или илв с совиными глазами и втяжными, как у кошки, когтями…
Это просто издевательство: читать о чудесах мира в книгах – и знать, что вокруг тебя городишко Ульдамер. Сегодня, вчера, позавчера, от самого рождения – Ульдамер…
Ну, почему нельзя стать взрослым прямо сегодня? Почему нельзя прямо сейчас отправиться в полет на борту этакого красавца?
Нет! Не просто на борту – на капитанской галерее! И чтобы шпага на боку! И чтоб сапоги, высокие голенища которых пристегиваются к поясу! И чтоб шляпа с пером! А если ее унесет ветер, Дик рассмеется и скажет: «Добрая примета!..»
Мальчишка судорожно вздохнул… и вдруг разом забыл и о своих страданиях, и о чужих землях, и об уходящем вдаль корабле.
Потому что разума его мягко и легко коснулось чужое сознание.
Мальчик поспешно обернулся. Теперь перед его глазами были только волны, такие же плавные и ленивые, как прозвучавший из глубины призыв.
Там, под волнами, дикая тварь оповещала стаю: «Я сыт. Мне хорошо. Здесь безопасно».
Мальчишку охватил азарт рыболова, в руках которого удилище согнулось пополам от рывков. Но он заставил себя успокоиться: спугнуть же можно добычу! И мысленно позвал: «Плыви сюда!»
Тут же спохватился: лескат не понимает человечьего языка!
Вспомнил рассказы старых рыбаков, вспомнил свои прежние, неудачные попытки приманить леската. Старательно представил себе плоскую темную лепешку с лягушачьими лапками – и мысленно потянул ее к себе.
Чужое присутствие в голове стало отчетливее, сытое довольство сменилось недоумением и тревогой. Лескат не понимал, зачем ему надо куда-то плыть.
Но плыл, плыл!..
Выждав немного, мальчик всеми силами души потянул леската вверх, даже ладошками сделал плавное «взмывающее» движение. И радостно увидел бегущую со дна к поверхности цепочку пузырьков.