КРЫЛЬЯ

1.

Притяженье небес

Было туманно и тихо. Безветрие наполняло пустынные утренние улицы каким-то странным предчувствием, в котором таилось что-то непредсказуемое. В этом раннем туманном безмолвии возник силуэт человека, он плавно проявлялся по ходу движения. Это был довольно странный тип, одетый в длинное тёмное пальто и в чёрную шляпу, из-под которой сквозил его

бездонный взгляд, наполненный какой-то вселенской тоской вперемешку с угрюмой, зловещей иронией, что дополнял его слегка перекошенный рот, выражавший усмешку; в руке он держал верёвки с привязанными к ним огромными крыльями. И он волок эти крылья по тротуару угрюмо и отрешённо…

А в это время где-то высоко в небе терпел катастрофу авиалайнер; шквал немыслимых вибраций сотрясал его, и трагический шок гасил надежды пассажиров, разверзая бездну этой воздушной драмы…

…В квартире Андрея Ладогина зазвонил будильник. Андрей вздрогнул и резко проснулся.

Вскинув голову, он оцепенело осмотрелся… и резко выдохнул:

– Ну и сны…

Встрепенувшись, Андрей отключил будильник. Но тут зазвонил телефон.

Андрей быстро взял трубку:

– Алё…

– Андрей, ну ты как, – собрался уже? – прозвучало на том конце.

– Собираюсь.

– Давай, поторопись. Через три часа уже вылет. Мы сейчас подъедем.

– Хорошо. Я мигом.

Андрей положил трубку и задумался:

«Интересно, на каком лайнере мы полетим?.. И сколько времени лететь до Новосибирска?.. Ещё этот сон бредовый… Как странно всё… Могли бы и здесь съёмки закончить, – Москва большая. Вечно идеи не вовремя…»

Он быстро встал, оделся, умылся и вышел на кухню – заварить кофе; затем наспех позавтракал, попил кофе, закурил… Напряжение его не отпускало…

Между тем к подъезду дома, в котором жил Андрей Ладогин, уже подкатил микроавтобус со съёмочной группой. Сергей Покровский – режиссёр фильма ещё раз по мобильному телефону набрал номер Ладогина.

Андрей ответил полной готовностью и через пару минут уже вышел навстречу друзьям–коллегам, ожидавшим его в машине. Он сел в микроавтобус и под бодрое приветствие киношников без лишних эмоций отдал себя в руки судьбы. Водитель Володя выжал газ, и спецмашина понесла вундеркиндов богемы вперёд – в неизвестное…

– Как жизнь, Андрей? – участливо спросил Покровский.

– Нормально, – сухо ответил Ладогин.

– Куда ж оно денется! – весело добавил Бережнов – директор и попечитель всей этой братии.

– Ты чего такой? – опять поинтересовался у Ладогина Покровский.

– Да так… Какая-то дурь приснилась… – угрюмо ответил Андрей и глянул в окошко – успокоиться скоростью.

Тут опять встрял Бережнов:

– Да ерунда; мне чего только не снилось! Плюну через плечо – да и нормально всё. Главное, чтобы дорожка открыта была. И чтоб никто палки в колёса не совал.

Андрей посмотрел на весёлого Бережнова, улыбнулся и произнёс:

– Спасибо, Витёк, на добром слове. Ату их всех –

этих «кошмариков».

И тут все разом гаркнули:

– Ату!!!

И салон микроавтобуса сотрясся от смеха…

– Ну, вы даёте, мужики, – сквозь хохот выпалила Татьяна – визажист группы. – Мы же так врежемся куда-нибудь!

– Не боись, не врежемся, – парировал оператор Лёньчик. – Нас все объедут, – мы излучаем энергию жизни! И всем от этого страшно.

– У нас тормозной путь – нулевой, – добавил Бережнов.

– Тормоза на нуле, – подхватил Лёньчик.

– Я и вижу, что вы без тормозов, – резюмировала Татьяна.

На резком повороте микроавтобус тряхануло, и киношники ощутили силу движения автомобиля, укрощающего родные дороги. И это как-то всех умиротворило и обнадёжило.

– Хорошо идём, – констатировал Покровский.

– А можно ещё лучше, – добавил Бережнов.

Так и доехали они до аэропорта – целеустремлённо и весело.

Домодедово дышало туманом… Киношники вылезли из микроавтобуса. Водитель микроавтобуса пожал всем руки и, пожелав друзьям счастливого полёта, уехал. Съёмочная группа направились в здание аэропорта.

– Да, погода мистическая; сыровато. Могут и рейс отложить, – на ходу бросил Покровский.

– Ерунда, у нас в любую погоду летают, – невозмутимо отреагировал Бережнов и, вдохнув полной грудью прохлады, добавил:

– Свежо. Благодать…

Покровский улыбнулся, взглянув на Бережнова, и как-то отрешённо произнёс:

– В любую погоду летают Икары…

Их мимолётный разговор прервал гул взлетавшего авиалайнера, и коллеги быстро вошли в просторный холл аэропорта.

У стойки регистрации Бережнов обратился к женщине, оформляющей багаж:

– Мы всё берём с собой, – это аппаратура.

– Дело ваше, – спокойно ответила женщина, – Подготовьте багаж к досмотру.

Киношники отошли в сторону и, сгруппировав свой техарсенал, подготовились к проходу на посадку. На взлётной полосе авиалайнер готовили к вылету. Пассажиры начали подниматься по трапу в авиалайнер…

– Однако… Не думал, что стольких людей манит Сибирь, – с удивлением произнёс оператор Лёня Ясенев, а для друзей – просто Лёньчик, глядя на пассажиров.

– Наверное, корни их там… Интересно, где наши, – задумчиво ответил Покровский.

Надо сказать, что режиссёр Покровский был мастером своего дела, – он ведал суть своего искусства и разбирался в людях, ничего не упуская из виду; и даже в состоянии некоторой отрешённости он улавливал всё, что касалось жизненно важной стратегии образа, сокрытой от стороннего наблюдателя, но доверенного ему – режиссёру мира сего, а, стало быть, и довлеющего над ним беспристрастно и чутко; эта странность вскрывала его потенциал в полной мере, обжигая и награждая. Таков удел истинного художника. И за своё искусство он боролся с полной самоотдачей. Но вернёмся к действию. Народ уже пошёл на посадку в авиалайнер; и наши герои, вдохновлённые новыми чувствами, сделали шаг в неизвестное…