Крылья
Шрифт:
— Я думаю, он так и делает, по крайней мере какое-то время. Единственное, чего мне сейчас хочется, — это чтобы перелет поскорее закончился. После этого я сразу уеду из Лос-Анджелеса. Я им сыта по горло. Это не для меня. Поеду домой на некоторое время.
Билли молча кивнул. Из Кэсси как будто выкачали все соки. Такого она не заслужила.
А Кэсси теперь поняла наконец, почему они с Десмондом .после медового месяца больше ни разу не занимались любовью и почему он потерял к ней всякий интерес. Он продолжал встречаться с Нэнси и бог знает с кем еще. Может быть, это
— Что будем теперь делать?
Билли встревоженно смотрел на нее. Он бы не удивился, если бы Кэсси бросила Десмонду вызов: с контрактом или без него, не имеет значения. Но Кэсси не привыкла так поступать. Нет, она закончит то, что начала.
— Мы выиграем эту гонку, малыш. Для того мы сюда и приехали. Все остальное — в любом случае лишь глазурь на пироге.
А для нее пирог теперь отравлен, на какое-то время по крайней мере. Но все равно никто никогда не сможет сказать, что Кэсси О'Мэлли бросает начатое дело.
— Умница!
Билли обнял ее за плечи и повел поесть. Однако она даже не притронулась к еде.
Теперь пресс-конференции проходили еженедельно. На публике Десмонд вел себя с ней тепло и непринужденно, дружески подшучивал, рассказывал о ней разные забавные истории и всячески выказывал любовь и привязанность. Выглядело это вполне достоверно и даже трогательно, если не знать, что происходило на самом деле. Кэсси, правда, казалась теперь более серьезной и озабоченной, но это объясняли напряжением перед приближающимся перелетом. Перед ней стоит сложная задача, она много тренируется, и, кроме того, не уставал напоминать Десмонд, все лето она провела, ухаживая за больным отцом.
— Как отец, Кэсс? — спросил кто-то из репортеров.
— Сейчас уже хорошо. — Кэсси поблагодарила всех американцев за цветы, письма и подарки. — Ему это очень помогло. Он снова летает, с напарником.
Они с удовольствием это проглотили, как глотали все, чем кормил их Десмонд. Кэсси теперь отлично усвоила правила игры. Билли с восхищением наблюдал за ней.
— Как ты? В порядке? — спросил он ее после одной из таких пресс-конференций, на которой Десмонд держался на редкость мило. Билли же заметил, что Кэсси расстроена больше обычного.
— Да-да, все в порядке.
Она с еще большей остротой чувствовала свое унижение и его предательство, ненавидела его за лицемерие. По ночам ей теперь снились кошмары. Билли нередко слышал, как она плакала в соседней комнате.
Она не встречалась с Десмондом наедине до самого вечера накануне отлета. Во второй половине дня состоялась грандиозная пресс-конференция, после которой они с Билли пошли пообедать в ее любимый мексиканский ресторанчик.
Вернувшись, они застали Десмонда, ожидавшего в автомобиле у подъезда. Он сказал Билли, что хочет поговорить с Кэсси наедине.
— Я просто хотел пожелать тебе удачи. Мы с тобой, конечно, еще увидимся перед отлетом, но.., просто
Он пытался вести себя великодушно. Однако его слова вызвали у Кэсси лишь новый приступ гнева.
— А что именно ты планировал? Я, например, планировала жить нормальной жизнью, иметь мужа и детей.
Он же, по всей видимости, планировал осуществить тихоокеанский перелет, иметь любовниц и «карманную» жену, которую можно доставать с полки для киносъемок.
— Тогда тебе следовало выйти замуж за кого-нибудь другого. Я же искал партнера, не более. Для меня это только бизнес. Но разве не все браки таковы, Кэсс?
Он пытался изобразить дело так, словно у них просто что-то не сложилось, как бы забыв о том, что лгал ей с самого начала во всем. В том числе о том, что не способен иметь детей. Она бы могла и это пережить, она многое могла бы пережить, если бы только он вел себя честно по отношению к ней.
— Боюсь, ты понятия не имеешь о том, что такое брак, Десмонд.
— Возможно. И честно говоря, никогда к этому не стремился.
— Тогда к чему были все эти хлопоты.., свадьба.., вся эта ложь? Не стоило заходить так далеко. Ты меня попросту использовал.
— Мы оба друг друга использовали. Ты через три месяца станешь звездой первой величины в авиации. И это благодаря мне, Кэсс, в одном из моих самолетов. Так что мы квиты.
Он выглядел очень довольным собой. Еще бы — он получил то, что хотел. Она же сама ничего для него не значит. Вот что труднее всего перенести.
— Прими мои поздравления. Надеюсь, ты получишь от этого то удовольствие, на которое рассчитываешь.
— Непременно. И ты тоже. И Билли. Это будет наш общий выигрыш.
— Если все пройдет хорошо. Ты что-то уж слишком уверен в успехе.
— И с полным основанием. Ты величайший пилот и поведешь лучший самолет. Чего еще желать? Только немного удачи и хорошей погоды.
Он остановил на Кэсси пристальный, напряженный взгляд, ожидая, чтобы она признала его правоту, но не предлагал ничего взамен. Только славу и деньги. Такая вещь, как любовь, в его схему не укладывалась. Она для него просто не существовала.
— Желаю удачи, Кэсс, — спокойно повторил он.
— Благодарю.
Кэсси повернулась и пошла наверх, в квартиру Билли.
— Чего он хотел?
Билли беспокоился, что Десмонд как-нибудь расстроит Кэсси накануне отлета.
— Кажется, просто пожелать нам удачи. По-своему. Знаешь, я наконец поняла.., там, внутри, у него ничего нет.., он пустой.., абсолютно пустой.
Кэсси даже не подозревала, насколько она права. У Десмонда Уильямса никогда не было души. Только расчет и корысть да еще неослабевающая страсть к самолетам. К людям же — никогда. Кэсси послужила для него лишь орудием, чем-то вроде ключа, чтобы завести мотор. Она явилась средством для достижения успеха, одним из винтиков в его машине. Очень небольшим винтиком, с его точки зрения. Он сам выступал кукловодом, дизайнером, вдохновителем и режиссером. Она же в его глазах ровно ничего не значила.