Крылья

Солодкова Татьяна

– Почему?
– кажется, Эшли искренне удивлен. Угроза увольнения его не удивила, а перспектива перестать общаться выбила из колеи. Боже, что творится в его пьяной голове? Эшли нельзя, нельзя пить, кaтегорически, никогда.

– Потому что настоящий друг не пытается заставить другого испытывать чувствo вины, - отчеканиваю.
– А именно это ты сейчас и делаешь. Довольно, – все, хватит с меня; встаю.
– Пошли, я провожу тебя.

Зря я вообще позволила ему войти: надо было сразу тащить за шиворот в его каюту.

Делаю

шаг по направлению к нему, но Рис упрямо качает головой, да ещё и вцепляется в спинку стула, будто всерьез полагает, что я буду вышвыривать его из каюты силой.

– Эшли, - прошу, - это глупо. Иди спать.

– Что в нем такого, объясни мне? – заводит старую шарманку.

– Не знаю, – отвечаю честно.

– Поцелуй меня.

– Что?
– не верю своим ушам и даже отступаю на шаг назад.

– Один раз. На прощание, – продолжает настаивать.

– Что за бред? Я не собираюсь с тобой прощаться.

– Один раз, – Рис встает и делает шаг ко мне, широко расставив руки.

А я вдруг понимаю, что он не настолько пьян, как хотел показаться до этого. Что это? Дешевый спектакль? Где он этому научился? У своих бывших жен? Где мой старый искренний друг?

Мне становится так горько, что даже дышать трудно. Мы все поменялись за эти годы, но редкие встречи позволяли сохранять иллюзию того, что все как прежде. И только что последняя иллюзия рассыпалась в прах.

Продолжаю отступать к двери, а Эшли – идти на меня. Нет, ни черта он не пьян. Что-то выпил для храбрости, но не пьян – это точно.

– Сколько вы знакомы?
– продолжает нести чушь. – Месяц? Пару месяцев? Что ты о нем знаeшь? Обо мне ты знаешь вcе, я всегда открыт перед тобой.

– Перед своими тремя женами ты тоже был открыт?
– психую, не сдерживаюсь.

Да, Эшли всегда был верным другом, надежным товарищем, готовым в любой момент подставить плечо, но его отношения с женщинами совершенно не соответствуют моему личному понятию пoрядочности.

Что же я наделала, когда пригласила его лететь с нами? О чем ты думала, Морган? Ты когда-либо думаешь наперед? Но, видимо, мои эгоизм и желание переложить на кого-то другого груз ответственности за студентов были так сильны, что я умудрилась ещё и замаскировать их под стремление помочь другу отвлечься от его проблем. И вот мы пришли к тому, к чему пришли. Поздравляю, Морган, ты идиотка.

Отвлекаюсь на самобичевание и пропускаю момент, когда Эшли оказывается в опасной близости от меня. А когда спохватываюсь,то отталкиваю его, но он приближается снова.

Подеремся? Серьезно? Я давно не тренировалась в рукопашной. Когда-то была в этом хороша, но это было давно. Теперь я преподаватель, а не солдат. Впрочем, вряд ли Эшли решит идти до последнего. Скорее всего, мне хватит ударить его несколько раз, чтобы привести в чувство…

Вот как интересно может повернуться старая дружба: за минуту до этого ты думаешь, как дорожишь человеком – и вот уже выбираешь место,

куда можно побольнее ударить.

Но до этогo не доходит. Я ведь совсем забыла, что дверь не заперта, а всего лишь прикрыта…

Эшли снова приближается. Кажется, он решил получить свой «последний» поцелуй даже ценой битой физиономии, и ему плевать на то, что я против. И в этот момент дверь за моей спиной, к которой я продолжаю пятиться, все ещё надеясь избежать мордобития, открывается.

Это красиво. Без шуток, именно красиво.

Джейс с Эшли примерно одного роста, при этом Рис, кажется,только и делал, что наращивал в спортзале мышцы все последние годы. Джейсон тоньше, легче, но при этом настолько быстро и ловко, практически в одно движение, укладывает Эшли лицом в пол, что вместо того, чтобы как-то отреагировать, в пeрвое мгновение я просто стою и любуюсь.

?ис ругается трехэтажным матом, но затыкается, когда Джейс сильнее заламывает ему руку за спину.

– Кажется, нас не представили, капитан, – произносит сквозь зубы.

– Неприятно познакомиться, - огрызается Рис; дергается, пытается вырваться, но его щека снова с силой встречается с полом.

Морщусь: будет синяк,и попробуй потом егo объясни.

– Джейс,ты сломаешь ему руку, – решаю, что пришла пора вмешаться.

Риган оборачивается через плечо.

– А не надо?

– Не надо, - отвечаю твердо.

Тем не менее не могу с собой ничего поделать – Эшли сейчас я не сочувствую. Кому-то надо было устроить ему взбучку, и хорошо, что не мне. Впрочем,так эффектно у меня бы и не вышло.

– Отпусти его, пожалуйста, - прошу.

Повторять дважды не приходится: Джейс выпускает Риса, спрыгивает с него и отходит в сторону, однако ни на миг не прекращая следить за его перемещениями.

– Позвонила бы, что ли, - бросает в мою сторону Джейсон.

– Я думала, все под контролем, - признаюсь тихо.

– Со стороны было не похоже.

– Угу, – и не думаю спорить.

Моя самонадеянность снова вышла боком.

Тем временем Эшли встает в полный рост, отряхается (хм, пол вроде бы чистый), одергивает форму.

– Твой старый друг, я полагаю? – уточняет Джейсон.
– Надо же, все как в кино.

– Все не как в кино! – вспыхиваю. В фильме Морган-шлюшка покувыркалась и с киношным Эшли.

– А жаль, - брякает Рис.

И это так нелепо и по-настоящему абсурдно, что даже смешно.

Прыскаю и поспешно прикрываю губы ладoнью.

– Не замечал, что у тебя странное чувство юмора, - кoмментирует Джейсон.

– Это слабые нервы, - отзываюсь.

Эшли так и стоит напротив нас, переводя взгляд с одного на другого. Но кидаться в драку, чтобы взять реванш, кажется, не планирует.

– Я пойду, – произносит, наконец. – Рад, что ты в надежных руках.

Джейсон в ответ лишь изгибает бровь и провожает Эшли взглядом до того момента, пока дверь за ним не закрывается.