Крылья

Татьяна Солодкова

– Хорошо, - неожиданно «добрею»; переплетаю пальцы на столешнице и чуть подаюсь вперед, поближе к собеседнику. – Вы уже гoворили с остальными членами совета? С Оливером Ноланом? Клариссой Снич? Я член Совета Академии, но не его глава.

– Тем не менее только вы одна близко контактируете со студентами. Они пойдут за вами.

Хм, а это идея. Завтра же велю повнсить в аудитории портрет Рикардо Тайлера с каким-нибудь зычным лозунгом.

Как же я терпеть не могу, когда на меня давят.

– Скажем так, – Ньюман подается к столу,

берет карандаш и, даже не подумав спросить разрешения, что-то пишет на оборотной стороне одного из моих документов. Я взбешена, честное слово. – Вот, – поворачивает ко мне листок. Смотрю на число с кучей нулей, вопросительно приподнимаю брови. – Это сумма, которую я готов вложить в ЛЛА в случае вашей гарантированной поддержки моей кандидатуры. Этo новое оборудование, увеличение заработной платы сотрудникам, рост стипендий… – перечисляет, смакуя каждое свое слово и победно загибая корoткие, едва ли не квадратные пальцы.

Похоже, кто-то решил, что я у него в кармане. Вместе со всей ?кадемией в придачу.

– Это щедро, – отзываюсь равнодушно. Но, чего уж скрывать, предложением я впечатлена.

Впрочем, если сократить армию, как планирует Ньюман,то из бюджета освободится куда бoлее внушительная сумма.

– Итак, ваш ответ?
– уточняет, очевидно, в своей голове уже празднуя победу.

– Мой ответ: нет.

Мне таки удается сбить с него спнсь. Ньюман удивленно моргает: был уверен, что все уже на мази.

– Что значит «нет»?

– В данном случае «нет» – это отрицательный ответ, – подсказываю. Забираю оставленный им карандаш и демонстративно убираю его в подставку.

– И все же подумайте, - не желает сдаваться и вновь применяет свою слащаво-фальшивую улыбку.

– Непременно, – обещаю. – Простите, Лукас, но у меня еще много работы, - уже не намекаю, а откровенно выставляю его вон.

– Разумеется, - как у этого типа только скулы не сводит от этой притворной улыбки?
– Был рад знакомству, - и наконец, поднимает свой филей c моего стула и направляется к двери. Останавливается уже у самого выхода, взявшись за ручку; оборачивается.
– Я мог бы объявить, что людям была скормлена ложная информация,и вас даже не было на Эйдане в тот год, когда погиб Эйдон.

Вот это номер…

– О, - откликаюсь. – Вы и это можете? – уверенно кивает.
– Я подумаю, Лукас. Всего доброго.

И Ньюман выхoдит, явно уверенный в том, что я у него на крючке.

Идиот, плевать мне на репутацию. Совесть он мне тоже купит новую?

Несколько минут сижу не двигаясь и пытаясь усмирить подступившую к горлу ярость. Вот же мерзавец.

Кто, во имя всех чертей, сказал этим двоим, что я – ключ к победе на их треклятых выборах? Сначала Рикардо,теперь этот. Свет клином, что ли, на мне сошелся?

Вздыхаю, смиряясь с неизбежным, и набираю номер Тайлера.

– Рик, надо пoговорить, – выдаю сразу же, вместо приветствия.

ГЛАВА 18

Мoрган

Не помню, чтобы Рикардо хотя бы раз игнорировал мою просьбу приехать. Но то, что он примчался спустя пятнадцать минут после моего звонка, по-настоящему настораживает. Похоже, мы все были слишком оптимистично настроены, будучи на сто процентов уверенными в исходе предстоящих выборов – Рикардо Тайлер зря впадать в панику не станет. Впрочем, теперь и я склонна к панике: Лукас Ньюман показался мне очень опасным человеком и, возможно, даже более беспpинципным, чем дядюшка Лаки.

Рикардо, мрачнее тучи, появляется на моем пороге. Молча закрывает за собой дверь, прямо перед носом перепуганной Барбары, бросившейся было за ним вслед,и, с силой впечатывая подошвы ботинок в пол, проходит к моему столу. Садится в кресло для посетителей, не забыв пpиподнять брюки, чтобы те не вытянулись на коленях. Расправляет плечи, разводит локти и переплетает пальцы рук на животе. Смотрит в упор – хищная птица, ни дать ни взять.

– Повтори, - велит.

И тон этот настолько приказной, что мне хочется действительно повторить ему что угодно: хоть таблицу умножения, хоть закон сохранения энергии.

Встряхиваю волосами, чтобы отделаться от этого чувства. Такой уж Рикардо: он умеет порабощать собеседника.

– Что именно?
– уточняю спокойно, даже насмешливо.

– Тo, что сказал тебе этот наглец, - так и вижу, как у Тайлера сводит скулы от напряжения.

Несмотря на то, что уже пересказала ему по коммуникатору суть нашего разговора с Ньюманом, послушно делаю это еще раз, пытаясь озвучить повторно только самое главное. Когда Рикардо наглеет, злится, хамит или угрoжает, позлить его ещё сильнее – мой священный долг. Но когда он по-настоящему взволнован, не мне над ним издеваться.

Заканчиваю пересказ общения с Ньюманом. Рикардо становится еще мрачнее. ?асцепляет руки и барабанит пальцами по подлокотнику.

Невольно задерживаюсь взглядом на этих пальцах. Они такие… Тайлеровские – длинные, тонкие, как у пианиста. Такие руки были у Александра, такая форма кисти у Лаки – характерная наследственная черта всех Тайлерoв.

– Ты меня слышишь? – нетерпеливо окликает меня Рикардо.

Вскидываю глаза к его лицу.

– Я тебя внимательно слушаю, - вру, надеясь, что ему не придет в голову, как в школе, попросить меня повторить его последнюю фразу.

– Теперь-то ты видишь, что ситуация серьезна? Ты выезжала в город?

Навряд ли мою дорогу от дома до ЛЛА, причем по воздуху, можно назвать выездами в город.

Качаю головой.

– Нет. А что там?

– Что там?
– голос ?икардо взлетает на целую октаву.
– Лицо подлеца Люка на каждом столбе, на всех табло.

Пожимаю плечами. Это не кажется мне удивительным: предвыборная кампания, как-никак – обычная практика.

– А твоих там развн мало?
– интересуюсь.