Крым
Шрифт:
Лемехов старался пробить этот невидимый кокон. Пронзал своей больной мыслью, своим беззвучным криком, обращая его к президенту. К его бледному лицу с блеклыми глазами, к белесой голове с глубокими залысинами, к вялым губам, которые он складывал в трубочку, похожую на хоботок, к его насмешливой едкой улыбке, которая появлялась в минуты раздражения, к бравой офицерской походке, когда он выходил из золоченых кремлевских дверей.
«Услышь меня! – умолял президента Лемехов. – Позови к себе! Я твой верный соратник! Самый преданный и надежный!»
Но зов оставался без ответа. Кокон был
Он вдруг вспомнил, что есть человек, который может ему помочь. Этим человеком был генерал Дробинник, доверенное лицо президента, исполнитель его тайных поручений. Лемехов набрал телефон генерала:
– Петр Тихонович, я вернулся из Сирии. Вы сказали, что после возвращения я могу повидаться с президентом. Мне очень нужно. Помогите мне.
Дробинник некоторое время молчал. Потом произнес:
– Вы же понимаете, Евгений Константинович, что обстоятельства изменились. В этих новых обстоятельствах президент откажется вас принять.
– Но почему, Петр Тихонович? Это недоразумение, абсурд! Меня оговорили, какой-то враг, какой-то могущественный соперник. Уверяю вас, если президент меня выслушает, он все поймет, и недоразумение рассеется. Помогите встретиться с президентом, умоляю вас!
– Думаю, что это невозможно.
– Объясните, что случилось! Хоть вы-то мне объясните! Выслушайте меня, и доложите о нашем разговоре президенту. Умоляю, Петр Тихонович!
Дробинник помолчал.
– Ну, хорошо. Через час встретимся в ресторане «Боттичелли». Вы, кажется, любите этот ресторан?
Они встретились в полупустом ресторане, среди античных колонн. Бесшумно скользили официанты в облачении венецианских дожей. Метрдотель в золоченой парче, с маленьким бутафорским мечом на боку приветствовал Лемехова низким поклоном.
– Здесь вас ценят, как великого деятеля. Мы рады, что вы не забываете наш ресторан. Что вы желаете, господа? – Он положил перед Лемеховым и Дробинником кожаные карты меню.
– Чай и что-нибудь сладкое, – не раскрывая меню, сказал Дробинник.
– Лучшие сорта тайского чая и фруктовый торт.
– Несите, – сказал Дробинник. Отослал метрдотеля холодным взглядом прозрачных глаз, в глубине которых темнели две свинцовые точки. Через лицо пролегал розовый шрам, и казалось, что это лицо можно разломить на две части, как надрезанный плод.
– Что случилось, Петр Тихонович? Почему эта нелепая отставка? Это какая-то ошибка! Президента ввели в заблуждение. Меня оклеветали!
Дробинник смотрел на него прозрачными, как апрельская вода, глазами, в которых темнели две черные икринки. Спокойно произнес:
– Видите ли, Евгений Константинович, наш президент очень восприимчив к вопросам чести. Как офицер, он привержен чувству долга. Он держит свои обязательства перед соратниками, заслоняет их всей силой своего авторитета, если они споткнутся или совершат неточный шаг. Но он не выносит вероломства, предательства. Его предавали те, кого он вывел в люди, наделил достатком и властью. Его предал целый класс, который вдруг повалил на Болотную площадь и требовал для него смертной казни. Он, я знаю, относился к вам очень сердечно, рассчитывал на вас, связывал с вами далеко идущие планы.
Им принесли чай и фруктовый торт. Официант с изящным поклоном разливал в розовые чашки душистый черно-золотой чай. Присутствие официанта мешало им говорить. Но как только тот скрылся за колонной, Лемехов заговорил, жарко, нестройно. Вонзал одну незавершенную фразу в другую:
– Я преклоняюсь перед президентом, служу ему верой и правдой!.. И правдой, и верой!.. Он для меня великий лидер и вождь!.. И вождь, и лидер!.. Как Петр Первый, как Иосиф Сталин!.. Иосиф Виссарионович Сталин!.. Он для меня путеводная звезда!.. Он статуя на носу корабля!.. Если какой-нибудь враг или террорист, ну вы это знаете лучше, я кинусь и заслоню его от пули!.. Хотя это не я говорил, это Двулистиков, мелкий интриган и предатель!.. Для меня президент – глава Государства Российского, которому я поклоняюсь, как божеству!.. Не президенту, а Государству Российскому!.. Но и президенту, и президенту тоже!..
Дробинник смотрел на Лемехова, как смотрит естествоиспытатель на биологический вид. В глубине его прозрачных глаз трепетали дробинки.
– Вы создали партию «Победа», которая задумана вами как президентская партия. Присутствие Патриарха на съезде многим напоминало помазание на царство. Вы не скрывали своих президентских притязаний.
– Это ошибка, ошибка!.. Неверное толкование!.. Партия «Победа» – президентская партия, но президента Лабазова!.. Новая идеология, новый рывок!.. О котором говорит президент!.. Гвардия инженеров!.. Алтари и оборонные заводы!.. Я готовлю новый Большой проект, проект «Россия»!.. Я начертаю образ русского будущего!.. Все устали от бессмыслицы, эгоизма!.. Я провозглашу новую философию государства!.. Философию русского будущего!.. Мессианский лидер грядет!.. Не я, конечно не я!.. Президент Лабазов!.. Это его президентская партия!..
Дробинник спокойно слушал, как врач выслушивает пациента. Лемехов чувствовал, что не в силах убедить собеседника. Шрам на лице Дробинника был похож на порез, хлюпающий кровью. И надо сомкнуть порез, соединить две половины лица, чтобы они не распались… Соединить две половины рассеченного мира, по которому прошелся порез, и неведомое лезвие полоснуло по его, Лемехова, жизни.
– Вы ездили по оборонным заводам, уговаривали директоров и инженеров войти в вашу партию. Говорили о своем будущем президентстве. Неуважительно отзывались о действующем.
– Напротив, напротив!.. Спускали лодку, и я говорил, что это личная победа президента Лабазова!.. Проводили пуск ракеты с подводного старта, и я сказал на фуршете, что это салют в честь президента Лабазова!.. В честь нашего президента!.. Много злых языков, много скептиков, недовольных!.. Критикуют власть, критикуют президента, что, дескать, устал, даже болен!.. Не хочет руководить государством!.. Все какие-то развлечения, прихоти!.. То журавли, то уссурийские тигры, то подводная амфора, то таймень величиной с кита!.. И коррупция, и жену в монастырь, и связи с певицами и балеринами!.. Я все пресекал, пресекал!.. Вырывал языки!.. Да не все, видно, вырвал!.. Один остался, который оклеветал меня в глазах президента!..