Крыс
Шрифт:
Правительство попыталось на высоком уровне обязать владельцев игры рассекретить информацию об участниках, но те отказались, ссылаясь на то, что это технически невозможно. Сама компания была зарегистрирована на Виргинских Островах, а её серверы находились по всему миру. Вариантов как-то на неё повлиять не было. Давить было опасно, ведь реакцию разработчиков на давление предусмотреть было невозможно. А в случае отключения ими серверов, потери были бы невосполнимыми, миллионы людей, вынужденно выброшенные из игры, без необходимой процедуры, могли получить серьёзные повреждения мозга.
Да и формально разработчики
А то, что людей обманывали и порой насильно загоняли в вирткапсулы, с юридической стороны не являлось преступлением в Золотом Мире. Это даже не считалось преступлением в сети, а квалифицировалось как похищение.
Несмотря на серьёзный статус преступлений и их массовый характер, оперативная работа на местах практически ничего не дала. На первом этапе все капсулы в игровых клубах были арендованы фирмами однодневками, оформленными на подставных лиц, а телефоны, с которых позже звонили потерпевшим, были куплены с рук на чёрном рынке. А места, где стояли капсулы, в которых находились похищенные, найти не удалось, как и проследить сигналы от этих капсул к серверам игры.
Время шло, а новых зацепок не возникало. Пока в поле зрения сотрудников «С-7» случайно не попала информация, показавшаяся им очень интересной. Отдел внутренних расследований Главного Управления Федеральной Службы Исполнения Наказаний обнаружил необычную коррупционную схему: из нескольких тюрем и колоний стали пропадать люди. Необычным в этом достаточно распространённом явлении было то, что после того, как эти люди пропадали из пенитенциарных заведений, они не обнаруживались на свободе. Эти люди исчезали неизвестно куда, при этом продолжая числиться в местах отбывания наказания. И в основном это были молодые женщины и мужчины.
Что только ни думали на этот счёт: продажа на органы, в сексуальное рабство, в террористические организации. Но никаких зацепок не было. Люди просто исчезали, едва покинув территорию пенитенциарного заведения. Коррумпированные сотрудники ГУФСИН судьбой этих людей не интересовались, их задачей было лишь переправить их на свободу.
Но однажды один из сбежавших из игрового рабства рассказал находящимся в игре сотрудникам «С-7», что видел на шахте ребят, которым заменили отбывание срока в реале на работу в игре. Это заинтересовало как «С-7», так и ГУФСИН, учитывая, что таких программ никогда не было и быть не могло. К этому моменту почти все найденные нарушения и побеги держались в секрете и не афишировались, поэтому было принято решение внедрить в колонии, откуда пропадали заключённые секретных агентов «С-7», как в виде сотрудников колоний, так и в виде осуждённых.
Уже два месяца Лена, в качестве наживки, отбывала срок под видом некой гражданки Соколовой осуждённой за шантаж, вымогательство, организацию преступной группы и похищение людей. Она была девушкой очень красивой, спортивной, с отличной фигурой, то есть, являлась просто идеальной приманкой. Имя менять не стали, ограничившись фамилией, чтобы уменьшить риск
И вот наконец-то преступники клюнул на наживку. Назначенный заместителем начальника колонии, сотрудник «С-7», вошедший в доверие к шефу, сообщил руководству отдела, что в заведении готовится продажа двенадцати осуждённых некоему заказчику, который собирается отправить их в игру. Агент смог сделать так, что одним из двенадцати отобранных стала Лена.
И теперь она сидела в кабинете своего коллеги, смотрела на соглашение и вертела в руках ручку. Одна подпись — чистая формальность, после чего Лена должна была отправиться к неизвестному торговцу людьми, а потом в игру. Никто не знал, куда она в итоге попадёт, и с какими рисками это будет сопряжено. Это был шанс пропасть навсегда, как и те почти пять тысяч человек. Лена вздохнула, это был шанс найти Родиона или хотя бы узнать, что с ним.
Девушка закусила губу и поставили подпись в углу листа.
***
Вечером, на третий день пребывания в доме у Антона Олеговича планировалась отправка двух оставшихся в строю боевых хомяков назад в Золотой Мир.
Лена и Серёга все три дня старались как можно больше нагружать свои тела физическими упражнениями. И даже за два часа до отправки в игру, они решили сделать пробежку по внутреннему парку.
Во время этой пробежки, удалившись максимально далеко от возможных камер, Лена и рассказала Серёге свою историю. Тот некоторое время смотрел на девушку круглыми глазами, не зная, что и сказать.
— Ты мент? — в итоге еле выдавил он из себя два слова.
Лена недовольно посмотрела на товарища по клану.
— Да, я служу в полиции. Работаю под прикрытием. Раньше занималась тем, что вылавливала в сети педофилов и маньяков. Потом меня перевели на спецоперацию. Мы узнали, что есть сеть по переправке заключённых из тюрем и колоний таким вот Антонам Олеговичам. Ты же не думаешь, что тебе на самом деле светили урановые рудники?
Лена перехватила удивлённый и непонимающий взгляд товарища.
— Вот же жесть! — девушка развела руками. — Впрочем, ничего удивительного, именно на этом всё и держится. Находят либо лохов, либо полностью отчаявшихся и безразличных к своему будущему людей.
— Но я не отчаявшийся! — возразил Сергей и тут же спохватился, что сморозил глупость, подтвердив тем самым, что он лох.
Лена не выдержала и рассмеялась.
— Вот и я про то же. Да ладно, не обижайся! А, вообще, тебе максимум, что грозило по факту — это полтора года в колонии, в течение которых ты бы валял валенки или шил рукавицы. Потом амнистия или УДО и выплата долга до конца жизни в размере двадцати пяти процентов от официальной зарплаты.
Лена выдержала паузу. Её собеседнику было необходимо время, чтобы переварить информацию. Он сглотнул слюну и тихо спросил:
— И всем так?
— Ну примерно. Кому-то больше, кому-то меньше.
Ошарашенный Серёга выпученными глазами смотрел на Лену, а та продолжила:
— Пока не выяснено точно, ведут ли таких, как вы, ещё с этапа следствия и участвуют ли в этом судьи. Возможно, вас находят уже после вынесения приговора и в этом замешаны только руководители тюрем и колоний. Чтобы это всё выяснить, надо найти заказчика.