Крысолов
Шрифт:
А что теперь? Как убедить этого парня, что сотрудничать с Рубаковым и, уж тем более сдавать Живодера гэбэшникам никто не собирался? Что Рубакова интересует не подпольная ферма, а крысы, старые добрые московские крысы? Как?
Ведь чтобы Живодер поверил, что его согласие работать на Рудакова было на самом деле не согласием, а финтом ушами, надо сначала убедить Живодера в том, что Рубаков звезд с неба не хватает.
Дело даже не в обмане… В то, что новоиспеченного генерала КГБ можно обвести вокруг пальца, Живодер еще поверит. Но поверит ли он, что Рубаков настолько
Тут сам-то в это еле-еле поверил – и то лишь потому, что с Рубаковым лично разговаривал… А если бы услышал от кого-то другого? Решил бы, что баки забивают. Именно так и решил бы.
Нет, нельзя начинать все эти объяснения. Чем сложнее объяснения, тем сильнее они смахивают на оправдания. Чего доброго, Живодер решит, что Стас врет. И тогда будет совсем паршиво. Подозрения Живодера перерастут в уверенность. И тогда мало не покажется. С его-то связями…
Живодер на экране усмехнулся, поджав правый краешек губ – да, все так, самые худшие подозрения сбываются.
– Это не совсем так, – сказал Стас.
– Ах, не совсем?.. – Живодер на миг отвел взгляд в сторону, потом опять посмотрел прямо в камеру. – Крысолов, мы с тобой хорошо сработались. И я думал, что будем работать и дальше. Но всему, видимо, приходит конец. С любителями покрысятничать я не работаю. И еще… Мне не хотелось бы угрожать, все же с тобой было приятно работать, и не исключено, что это все поклеп. Но если вдруг… В общем, ты понимаешь? Если меня или кого-то из моих ребят накроют в ближайшее время, я буду знать, по чьей наводке. И что-то мне подсказывает, что кого-то не спасут ни хваленые службы защиты свидетелей, ни даже все московские крысы… Мы друг друга понимаем?
– Вполне. Мне тоже было приятно с тобой работать. Жаль, что кое-кто верит слухам больше, чем своим глазам…
Живодер хмыкнул – ну да, как же, так и поверю этой оскорбленной невинности! – и отключился.
Стас еще с минуту глядел в черный экран. Весело…
Чертовщина какая-то!
Все одно к одному. Сначала смерть Старого Лиса. Потом Рубаков, этот преемничек, тупой до безобразия. Друзья Арни, которым позарез нужен секвенсор, который даже Прапору не достать, по крайней мере, за разумные деньги.
Теперь еще и главный работодатель дал от ворот поворот. И где-то в доме завелся жучок… Дьявол!
Что за дела? Теряешь хватку, Крысолов?
Стоп. Стоп, стоп, стоп. Надо просто успокоиться.
Ну-ка, расслабились и перестали все валить в одну кучу. Маловато лет еще для того, чтобы хватку терять. Просто наложил ось одно на другое. Раз в год и три мины в одну воронку падают…
Стас медленно втянул полную грудь воздуха, так же медленно выдохнул. И еще раз… И еще… Ни о чем не думать, только воздух, втянуть, медленно, и выдохнуть, еще медленнее… Пять… шесть… семь…
Вот так. А теперь подумаем еще раз. Трезво. И с самого начала.
Итак, что мы имеем? Рубаков. Друзья Арни. Живодер. Жучок.
Пожалуй, жучок свое уже отыграл.
Уже лучше, осталось всего три: Живодер, “друзья” Арни, Рубаков.
Или, если конкретизировать: нет работы; кремлевские крысы скоро могут перестать служить защитой; два дня до звонка из КГБ от Рубакова. До момента, когда надо будет принять окончательное решение, что делать. Бежать без оглядки, похоронив память о Крысолове. Или уходить в подземную Москву, чтобы затаиться там и переждать весну и лето.
Но это если удастся договориться с друзьями Арни. А они пока не торопятся звонить…
Откуда-то из-за кресла вылез Серый. Прошелся по комнате, лениво помахивая руками, остановился перед Стасом. Пригляделся.
– О-у-а?
– Да, иногда жизнь – полное дерьмо, – согласился Стас.
Впрочем, обычно, если приглядеться – то жить можно. Надо приглядеться.
Стас вернулся в ванную. Включил кран, сполоснул лицо водой, выдавил немного пены и продолжил бриться.
Надо держать себя в руках. Когда все валится из рук, любая мелочь может вырасти до проблемы. Когда начинает казаться, что весь мир против тебя, поневоле начнешь забиваться в угол. Можно наделать немало глупостей…
Надо взять себя в руки. А что способствует этому больше, чем женское общество?
Хотя дело-то не только в абстрактном женском обществе… Еще какое-то странное чувство. Холодок в груди, словно падаешь в пропасть. И вместе с тем – что-то притягательное… Какое-то совершенно дурацкое чувство, насквозь противоречивое. Что-то сродни детскому желанию поскорее расшатать чертов молочный зуб, когда снизу режется коренной. И больно, а все равно давишь на зуб языком и не останавливаясь раскачиваешь, раскачиваешь его, морщась от боли…
Клиентка не спешила.
Стас поглядел на часы, вылез из машины и открыл багажник “нивы”.
Пустой фургон Марти был возвращен на стоянку “Коренного москвича”. На пересечение Трифоновской и Октябрьской он приехал уже на своей родной пурпурной “ниве” с хромированным бампером, похожим на защитную маску хоккеиста.
Стас достал ручной сканер и пошел вокруг машины. В принципе, Марти парень надежный. И все равно лучше проверить. Доверяй, но проверяй. В конце концов, на служебной стоянке “Коренного москвича” не только Марти гуляет. А прецеденты были, были прецеденты. Последний вот только сегодня утром…
И хуже всего, что на лестнице жучка не оказалось. И в комнате для гостей не оказалось. И в коридорах возле лестницы. Точнее, сразу найти не удалось… Может, какой-то хитрой конструкции жучок? Отключается по таймеру, а корпус с активной защитой от наводок сканера? Может такое быть?..
Серый, увязавшийся за ним, несмотря на все старания оставить его дома, вылез из машины и крутился под ногами, мешая.
– Уйди, шерстяной, в ухо дам, – пообещал Стас.
Серый радостно заулюлюкал, шлепая своими толстыми губами, и нырнул обратно в машину. Перемахнул на заднее сиденье, прижался к стеклу и глядел оттуда с самым ехидным выражением.