Крысолов
Шрифт:
– Значит, – тоскливо сказал Раскона, – нам остается лишь помахать ему шляпой.
Теперь сам вид фряга казался ему насмешкой – высокий красный борт, на котором четко выделялась желтая полоса с квадратами распахнутых портов, бело-серые фигурки матросов на вантах и яркие мундиры офицеров на ахтердеке. Интересно, вдруг подумал Раскона, ведь обычно военные корабли выкрашены в черный цвет, самой дешевой краской, и флот короля Гната – не исключение. Может, капитан «Ла Фер» таким образом подчеркивает свою независимость… или свое богатство, мысленно додумал маленький тан, вспомнив историю с бароном ги Пунка
Умом Диего понимал, что первый помощник целиком и полностью прав: «Мстителю» с его командой для первого боя следует найти противника попроще. Дать новичкам вдохнуть пороховой дым, послушать, как свистят над головой вражеские ядра – и почувствовать вкус победы, легкой победы. А уж после можно будет и рискнуть – проверить их на излом в настоящем бою.
Но рассудок – это еще не все, что есть у человека, и потому Диего Раскона наблюдал за уходящим прочь кораблем с тоской охотника, провожающего взглядом роскошные оленьи рога.
– Тан Оркис, – услышал Раскона шепот юнг-поручика, – а он разве с нами драться не будет?
В голосе Данни явственно смешалось облегчение и разочарование: мальчишка не знал, радоваться ли ему отсрочке первого боя или огорчаться.
– Не будет, – покосившись на стоящих рядом офицеров, также шепотом отозвался Оркис.
– Потому что сейчас мир?
– Не только, – помедлив, сказал ун-лейтенант. – Этот лохматый [18] забрался очень далеко и наверняка испытывает нужду почти во всем. Ядра нужных ему калибров, хороший порох, дерево для запасного рангоута – его не найдешь на островах! – и еще много чего. Бой с «Мстителем» обойдется слишком дорого, а прибыли никакой. Нет, потрошить купцов намного проще, безопаснее и выгодней.
18
Лохматый – распространенное в Иторене презрительное прозвище фрягов.
«А ведь он прав», подумал Диего. Конечно, фряг легко мог бы зайти, например, в Ольбию или Кальяри – жадные до золота тилленцы и отца оркам на мясо продадут, – но донесения дружно, в один голос уверяли: ни разу «Ла Фер» не бросал якорь даже в крохотной рыбацкой деревушке. Конечно, шпионы могли ошибаться, а то и просто привирать, ссыпая в собственные кошельки жалование выдуманных агентов.
– Они что-то колданули! – неожиданно выкрикнул Данни Хотбок. Погруженный в свои мысли Диего забыл отобрать у него дальновзор и юнг-поручик по-прежнему следил за фряжским кораблем, вновь ставшим белой точкой на горизонте. – Вверх прямо, вроде ракеты, только след не дымный, а только воздух взбаламученный, ну как вода в кильватере. Всего миг, вш-ш-ших и сразу же развеялось… но я видел, клянусь, было это!
– Похоже на отсылку сильфа-вестника, – задумчиво сказал брат Агероко. – Я, правда, не ощутил отзвука в Астрале, но хороший маг вполне способен минимизировать возмущения… хотя, – добавил монах, – в любом случае вестник не сможет доставить послание на сколь-нибудь дальнее расстояние. Сильфы, как известно, слишком изменчивы и непостоянны – едва дух воздуха осознает, что маг больше
– То есть, – перебил Агероко ун-капитан, – «Ла Фер» подал короткий сигнал кому-то неподалеку?
– Истинно так, – подтвердил монах. – Вы замечательно уловили суть моих пояснений, тан Кэмпбелл. Увы, сам я впадаю в грех долгоречия куда чаще, нежели хотел бы.
– «Ла Фер» послал сигнал Фельту, – медленно произнес маленький тан.
Он понял. Все беспорядочно раскиданные там и сям кусочки мозаики вдруг сложились в четкую и ясную картинку. Приказ ги Леннека, вызвавший такое недоумение у Энрике, мятежный брат нового шаха Беда со своими галерами, фряжский капер…
«Ла Фер» действительно не заходил в тилленские порты – его тайная база была где-то здесь, в каком-нибудь не отмеченном на иторенских картах заливчике. Видимо, прошлый шах Беда был благосклонен к фрягам, – тайные посланцы кардинала Фелиньи знали, когда не стоит жалеть золото, – а мушир Фельт заполучил могучего союзника для своих галер. Союзника, который и сейчас готов помогать ему.
При таком раскладе становилось понятно, почему нынешний шах взял курс на сближение с Тарримом – враг моего врага вполне может оказаться выгодным другом. И приказ герцога видится не столь безумным – идущим в Марамо галерам пришлось бы останавливаться в тилленском порту, а шпионы лохматых следят за ними столь же пристально, как иторенские. Повстречай «Ла Фер» в море гребной корабль вместо равного по силам парусника и…
– Что вы сказали? – почти выкрикнул Энрике.
– Фряг сигналил муширу Фельту, – повторил Раскона.
Несколько долгих секунд первый помощник непонимающе смотрел на капитана.
– О, Темный… – выдохнул он и, схватив рупор, заорал: – Приготовиться к повороту оверштаг! Живо! Отдать шкоты!
Обычно подобный маневр на «Мстителе» не обходился без свиста боцманских линьков, приправленных соответствующими эпитетами в адрес замешкавшихся. В этот раз слышны были только команды – нутром чуя нависшую над фрегатом угрозу, матросы карабкались по вантам вдвое быстрее обычного.
– Руль на подветренный борт!
– Поздно, – почти беззвучно прошептал ун-лейтенант Оркис, глядя вверх. – Слишком поздно.
Заполоскавшие на повороте паруса не наполнились вновь, а бессильно провисли. «Мститель» оказался во власти полуденного штиля.
Наступившую тишину нарушил металлический хруст. Стоявшие на ахтердеке, словно по команде, принялись озираться, пока, наконец, все взгляды не сошлись на ун-капитане. Точнее, на бывшем рупоре в его руках, смятом до состояния «комок жести».
И тут неожиданно для себя Диего Раскона понял, что сложившаяся ситуация ему почти нравится. До сих пор он всего лишь как можно более старательно играл роль капитана – постоянно терзаемый мыслью о том, что какое-нибудь неосторожное слово или жест откроют команде настоящую глубину его познаний в морском деле. И хоть каждый вечер Энрике убеждал маленького тана, что весь день он держался как нельзя лучше – следующим утром жучок неуверенности принимался за еду с удвоенным аппетитом.
Но сейчас от него и не требовалось знаний парусного дела или навигации.