Крысы
Шрифт:
— Напротив, мистер Харрис, — улыбнулся Фоскинс, — ваш рассказ очень поможет. А теперь нам нужно переварить эту информацию...
Молодой ученый, который недавно так сильно покраснел после слов Фоскинса, взволнованно вскочил и закричал:
— Нужно заразить их! Все уставились на него.
— Мы не можем отравить их, потому что они едят только человеческое мясо или мясо животных, но можно заразить их.
— Как? — скептически поинтересовался помощник министра.
— Заразим группу животных — собак, кошек... или коричневых крыс каким-нибудь
Несколько секунд все молчали.
— А если заразятся люди? Может вспыхнуть эпидемия, — засомневался кто-то.
— Если использовать правильный вирус, люди не пострадают.
— Он может уничтожить всех животных в Лондоне и его окрестностях.
— Игра стоит свеч!
Вновь воцарилось молчание.
— А вы знаете, этот фокус может сработать, — заметил Фоскинс. Молодой человек благодарно улыбнулся.
— Действительно может. — Один из экспертов с энтузиазмом наклонился вперед. — Крысы чертовски умны, чтобы есть отраву... А может, у них иммунитет на яд. Если бы нам удалось заразить их...
— Но не через крыс, — заметил другой. Идея уже захватила ум ученых. — Слишком большой риск и слишком непредсказуемо.
— Хорошо. Тогда собаки. Даже щенки, чтобы крысам было легче. Мозг Харриса восстал против идеи скармливать маленьких щенков прожорливым тварям.
— Почему бы не заразить просто сырое мясо? — спросил он.
— Нет. Вирус должен находиться только в живом мясе.
— Но как мы узнаем, какой вирус использовать? У нас нет ни одной живой крысы, чтобы проверить действие вируса. Откуда мы узнаем, какой вирус способен убить их? — спросил Фоскинс.
— У меня есть неплохая идея, — сказал биохимик. — Можно испытать вирус на нормальных черных крысах. Будем надеяться, что на мутантах он тоже сработает.
Обсуждение продолжилось, вспыхивали споры, искались решения. Харрис очень гордился, что оказался в самом центре разрабатываемой операции, но в голове занозой засела мысль, что он что-то упустил.
— Очень хорошо, — подвел итог шумному обсуждению помощник министра. — На поиски вируса отводится несколько дней. Я понимаю, что необходимо провести тщательнейшие испытания, но нет нужды напоминать вам, что вирус должен быть готов к середине следующей недели. А мы с мистером Харрисом и топографом района найдем наиболее подходящие места для размещения зараженных собак. Должен вам сказать, что мистер Харрис вырос в этом районе. Поэтому он должен знать самые подходящие места, где могут быть крысиные норы. Работа по раскладыванию ядов и закачиванию газа не должна прекращаться. Каждое утро будем собираться в восемь тридцать и проверять, как продвигаются дела. Вопросы есть? Нет? Хорошо. Тогда расходимся. — Он повернулся к Харрису. — Не хотите ли выпить со мной, мистер Харрис?
Они перешли дорогу
— Что будете пить? — спросил Фоскинс, доставая бумажник.
— Бочковое пиво.
— Пинту бочкового пива и джин с тоником, пожалуйста. Они нашли тихий угол и сели в кресла, обтянутые кожзаменителем.
— За ваше здоровье! — сказал Фоскинс.
— За ваше! — ответил Харрис. Несколько секунд они пили молча.
— Я удивлен, — заметил Харрис.
— Чем?
— Тем, что вы продолжаете руководить операцией.
— Ах, это... Я же объяснил вам по телефону, мистер Харрис, что общественность захотела чьей-то крови. Я отвечал за это, значит, я единственный кандидат. — Он слабо улыбнулся, разглядывая край стакана. — Всегда нужно найти козла отпущения. — Помощник министра стряхнул с себя уныние и улыбнулся. — Но я слишком хороший работник, и они, неопределенные “они”, хорошо это понимают. Видите ли, моя единственная ошибка заключалась в том, что я недооценил врага. Уверяю вас, это большая ошибка, и она имела серьезные последствия. Но при данных обстоятельствах это была единственная ошибка, вы не согласны? Я хочу сказать, что такое случается не каждый день.
— Думаю, что не каждый. — Харрис сделал большой глоток, чувствуя на себе взгляд Фоскинса.
— Во время нашей последней встречи вы довольно грубо разговаривали со мной, — заметил Фоскинс.
Внезапно Харрис понял, почему Фоскинс привлек его к операции. Он не был так уж необходим для проведения операции и понимал, что его помощь не является неоценимой. Но на Фоскинса набросилась общественность, и он считал, что это несправедливо. Им требовалась чья-то кровь, и начальство отдало его на растерзание. По крайней мере, на поверхностный взгляд все выглядело именно так.
Харрис тоже обвинял Фоскинса. Значит, он, Харрис, символически представляет общественность. Он является единственным контактом для Фоскинса с людьми, которые требовали его крови. И сейчас он собирается доказать им, что они были не правы. Хотел доказать через Харриса, продемонстрировав, что по-прежнему всем руководит и без него ничего не получится.
“Удачи”, — подумал Харрис.
— Кажется, у нас сегодня возникла стоящая идея. — Фоскинс, широко улыбнувшись, откинулся на спинку стула. — Не знаю, почему мы сами до этого не додумались. Хотите еще?
— Позвольте мне, — сказал Харрис. Он допил пиво и встал. — То же самое?
Когда Харрис вернулся со стаканами. Фоскинс сидел, глубоко задумавшись. Помощник министра посмотрел на него, как на незнакомого человека.
— Спасибо, — сказал он. — Кажется, проблема решена. Да, скоро все вернется в нормальную колею. Вы вернетесь в свою школу, меня вновь назначат помощником министра, неофициально, конечно, или переведут в другое министерство. По крайней мере, я сумею избежать позора. — Фоскинс сделал глоток. — Скажите, почему вы работаете в Ист-Энде? Существуют ведь и более приятные места.