Крюк
Шрифт:
Теперь в зале воцарилась мертвая тишина. Все буквально внимали Питеру.
— Она сделала так много для меня. Я женился на ее внучке — Мойре. Мои дети обожают Уэнди, и уверены, что она может все. Они даже хотят, чтобы Уэнди научила их летать. Она подарила мне жизнь. И, слава богу, подарила жизнь стольким детям. Это — ее подлинное достижение — достижение, которое мы чествуем сегодня.
Он сделал паузу.
— Итак, если Уэнди значит для вас столько, сколько она значит для меня, если она помогла вам в вашей жизни столько же, сколько помогла мне — я прошу вас подняться. Поднимитесь,
Они поднимались неуверенно, сначала один или два человека за столом, потом — целыми группами, пока, наконец, весь зал не оказался на ногах и не зааплодировал в бешенном порыве. Это была грандиозная овация, Питер стоял в центре всего этого, и его мальчишеское лицо расплылось в широчайшей улыбке. На мгновение его глаза встретились с глазами Мойры, и он был ошеломлен глубиной того чувства, которое увидел в них.
Уэнди Дарлинг медленно поднялась со слезами на глазах. Она поклонилась всем присутствующим и кивнула головой, крепко сцепив перед собой руки.
Небольшую тележку, стоявшую около стены позади помоста, выкатили вперед. На ней была укреплена модель здания, в котором должен был скоро расположиться филиал приюта Грейт Ормонд Стрит. Через весь ее фасад была протянута лента, на которой было написано: ФИЛИАЛ ПРИЮТА УЭНДИ ДАРЛИНГ. Появились руки, которые подняли этот транспарант над макетом, а Питер подошел к Уэнди и провел ее к месту, где должна была состояться символическая церемония открытия филиала. Аплодисменты усилились.
Неожиданно налетел ветер и подул изо всех окон, подметая помост. Уэнди с трудом противостояла его натиску, и Питер подскочил, чтобы поддержать ее. Появилась Мойра с ножницами. Транспарант бешенно бился на ветру. Люстры качались.
Уэнди с тяжелым чувством оглянулась через плечо на окна, затем подошла с ножницами к макету и разрезала ленту пополам. Все зрители приветствовали ее, и зал вновь взорвался аплодисментами. Питер улыбнулся и обнял свою бабушку, потом повернулся и обнял за плечи Мойру.
При этом он совершенно не заметил отблеска страха, который неожиданно промелькнул в глазах Уэнди.
Сказка бабушки Уэнди
Роллс-ройс медленно двигался в ночи, прокладывая себе дорогу по снегу, который тут же превращался под его колесами в месиво. Питер положил свою голову на мягкую кожу сиденья и закрыл глаза. Вечер прошел хорошо. Он был доволен своей речью. Слова пришли к нему откуда-то изнутри, из того мира, где он давным-давно уже не был. Он удивился, обнаружив, что это все еще было в нем.
— Приехали, — прошептала Мойра ему на ухо.
Он открыл глаза и выпрямился. Кругом стояли все те же кенсингтонские дома. Их остроконечные крыши и увитые плющом стены были опутаны ветвями старинных деревьев, а сквозь задрапированные и закрытые ставнями окна пробивались лишь тонкие лучики света, которые падали на снег. Ролле остановился у дома номер 14. Снежинки падали на его ветровое стекло. Питер открыл заднюю дверцу и вышел из машины, протягивая руку Мойре. Она последовала за ним, выдыхая в морозный
Питер обошел ее и помог выйти бабушке Уэнди. Лицо ее было перекошенное и усталое — впечатления вечера все-таки утомили ее. Тем не менее она улыбалась, как молодая девушка.
— Неплохо, Уэнди Анджела Мойра Дарлинг, — мягко сказал Питер.
— Для такой старухи, как я, — завершила она.
Питер покачал головой и улыбнулся:
— Это не про вас. Вы были восхитительны.
— Ты тоже неплохо смотрелся, мальчик.
Он резко посмотрел на нее, но она в это время глядела в другую сторону, и ее уставшие глаза были далеко отсюда. Он взял ее под руку, и они пошли, немного наклоняя головы и защищаясь тем самым от измороси. Свежий снег тихо скрипел у них под ногами.
Мойра шла по другую сторону от него.
— Я рада, что ты, наконец-то, доволен собой…
Она неожиданно остановилась, слова застряли у нее в горле: «Питер!»
Питер поднял глаза. Парадная дверь перед ними была открыта настежь. Снег наметало через порог прямо в холл. При свете фонарей на крыльце Питер увидел глубокую выемку в тяжелых деревянных панелях — как будто кто-то процарапал отверткой.
Бабушка Уэнди взглянула наверх, и у нее сперло дыхание.
— Дети! — ахнула она.
Питер выпустил ее руку и пробежал в дверь. Дом лежал в кромешной темноте, там было холодно и пусто. Он слышал, как сзади него Мойра безуспешно пыталась включить свет. Электричества не было.
— Там рядом с тобой есть свеча в подсвечнике, — посоветовала бабушка Уэнди.
Питер ощупью пошел вдоль стены, нашел свечу, вынул из кармана зажигалку и зажег ее. От маленького язычка пламени загорелся фитиль свечи.
— Джек! Мэгги! — закричала Мойра.
Свет свечи отгонял темноту и стало видно, что глубокая и неровная выбоина на входной двери тянулась по всей прихожей и дальше по лестнице.
— Что здесь происходит? — пробурчал Питер себе под нос.
Они начали подниматься по ступеням. Впереди шел Питер со свечой в вытянутой руке, за ним Мойра и бабушка Уэнди. Откуда-то сверху доносился скрип, и залаяла Нана.
Питер побежал вперед и чуть не зацепился за Лайзу, лежавшую без сознания на полу. Питер быстро нагнулся над горничной и увидел у нее на лбу шишку, полученную, вероятно, в результате падения. Она приоткрыла глаза и тихонько застонала.
— Звоните в скорую помощь! — приказал Питер через плечо, а сам с бьющимся сердцем побежал в холл. Что здесь случилось? Где дети?
Впереди он увидел Нану. Она бешено царапала дверь детской, лаяла и, как загнанный зверь, тяжело дышала. На шее у нее висела оборванная цепь, а мокрая шерсть стояла дыбом.
Выбоина, которая начиналась на входной двери, заканчивалась на двери в детскую. Питер разом ворвался туда.
В комнате был такой беспорядок, словно здесь только что пронесся ураган: кровати перевернуты, а покрывала валялись в разных местах, по всей комнате разбросаны игрушки и книги. Лошадка-качалка валялась на боку, окна были распахнуты настежь, и занавески развевались на ветру.