Ксеноб-19
Шрифт:
— Имплант? А что это?
Тонкий лучик лазерной указки коснулся мягкой заглушки из пеноплоти, закрывающей овальное устройство в височной области за правым ухом Антона.
— Сканирование… — ИПАМ будто разговаривал сам с собой. — Попытка связи… Он не активен!
Антон неосознанно коснулся заглушки. Он помнил, что ее нельзя вынимать, да и боялся это делать, потому что однажды видел в зеркале, что за ней расположено странное овальное устройство, с несколькими отверстиями, похожими на компьютерные разъемы.
— Что
— Имплант это устройство, связанное с корой головного мозга человека, — подробно, но непонятно пояснил ИПАМ.
— Просто скажи — зачем он? — Антон сам того не заметил, как переформулировал вопрос, чтобы добиться понятного ответа.
— Как зачем?! — ИПАМ заложил беззвучный вираж и повис в метре от Антона, постоянно оставаясь в поле зрения мальчика. — Все очень просто, Антон. Тебе не обязательно знать технические подробности, но, включив имплант, ты сможешь поддерживать дистанционную связь с различными приборами, например со мной…
— Я что стану… как машина?
— Нет, — поспешил успокоить его ИПАМ. — Ты сможешь управлять механизмами, при помощи правильно сформулированных мыслей. Еще имплант предназначен для доступа в сеть и получения различной информации.
— Вот в сеть мне и нужно… — прошептал Антон, несколько обескураженный новым оборотом событий. — ИПАМ, а ты не врешь?
— Я не способен лгать. Если информация сомнительна, я не оглашаю ее пока, не проверю.
Антон задумался. Ему было и страшно и любопытно.
— А что нужно, чтобы имплант заработал? — Он сделал шаг к окну и все же притворил его, для своего же спокойствия. — И почему он выключен, ты случайно не знаешь?
— Для включения достаточно подать сигнал возбуждения на микрочип. Порты удаленной связи исправны, я уже протестировал их. Относительно выключения данного импланта я могу лишь констатировать, что он бездействует шесть лет четыре месяца и три дня.
— Значит, родители отключили, — сделал вывод Антон. — Ты не смотри, что тут все так плохо, — мальчик имел в виду ободранные стены и покрытый рыжеватыми потеками потолок комнаты, под которым источала тусклое желтоватое сияние единственная, сохранившая функциональность осветительная панель. — Раньше мы жили на верхних уровнях, потом отец начал пить и потерял работу. Стало нечем платить за дорогое жилье, вот и пришлось перебраться сюда. Так мне говорила мама.
— А где сейчас твои родители, Антон? — поинтересовался ИПАМ.
— Я ушел от них, — скупо сообщил мальчик. — Пьют, наверное, где-нибудь, как обычно.
Его новый кибернетический друг некоторое время молчал, видимо оценивая полученную информацию, а затем произнес:
— Могу предположить, что имплант действительно отключен, одним из твоих родителей. Так поступают те, кто не ладит с законом. Через сигнал импланта легко отследить местоположение человека.
— Значит, если я включу имплант, меня арестуют?
— А
Антон задумался.
Жизнь не баловала его, и ответить однозначно он не мог. Если запчасти, изъятые у предназначенных для утилизации машин не считать ворованными то, наверное, он не преступник.
— Ты сомневаешься?
Антон пожал плечами.
— Давай включим имплант и посмотрим. Ты же сможешь его выключить, если сюда вдруг нагрянет полиция?
К счастью для Антона все обошлось. Он лишь испытал странное не сравнимое ни с чем чувство, когда вживленный прибор начал работу — под кожей головы как будто пробежали мурашки, но потом это ощущение исчезло, зато в мыслях внезапно возник бестелесный голос:
Ты слышишь меня? Проверка связи.
Антон в испуге вздрогнул.
— ИПАМ, я слышу голос!
— Это я послал запрос — кибернетический механизм вновь переключился на синтезатор речи, чтобы успокоить Антона. — Ты не должен боятся. Мысленная передача команд и прием информации, осуществленный на мнемоническом уровне, намного эффективнее, чем чтение с экрана или обычный разговор. Информация, получаемая через имплант, легче усваивается. Могу привести пример. Ты ведь умеешь читать и писать.
— Ну, да.
— А кто тебя учил этому?
Антон задумался.
— Не помню…
— Ты и не можешь помнить. Процесс обучения грамоте автоматизирован. Тебе было два года, когда он начался. В трехлетнем возрасте любой ребенок уже умеет не только правильно распознавать речь других людей, но, благодаря виртуальным обучающим модулям, он может читать и писать.
Антон пожал плечами. Он и вправду не помнил, чтение, как и речь, были для него естественны, как нечто само собой разумеющееся.
— ИПАМ, я устал. — Антон посмотрел на парящий неподалеку сферический аппарат.
— Это естественная реакция мозга на включение импланта, — произнес тот, больше не прибегая к прямой передаче данных. — Тебе нужно отдохнуть, Антон. Когда проснешься, все встанет на свои места.
— А ты никуда не исчезнешь? — Глаза Антона слипались.
— Нет. От добра добра не ищут, — ответил ИПАМ загадочной для Антона фразой.
Мальчик уснул прямо в кресле.
Его сон впервые за много лет был спокойным, без сновидений и тревог.
Разум Антона активно перестраивался, восстанавливая утраченные связи с имплантированным устройством, но он не осознавал и не ощущал этого.
Подле него, «приземлившись» на стол, чтобы не тратить энергоресурс антиграва, находился ИПАМ — небольшой кибернетический модуль, снабженный искусственными нейросетями.
Он следил за состоянием мальчика, одновременно ИПАМ вел поиск в сети, который практически не давал результатов. Пытаясь обнаружить подобные себе аппараты, он не находил отклика.