Ксеноб-19
Шрифт:
— И что мы будем делать дальше? — Тихо спросила Дана.
— Жить, — коротко ответил СКАД. — Я вопреки вашему убеждению не погубил ни одной человеческой жизни. Мой путь саморазвития еще не завершен. Благодаря доступным технологиям я создал свою копию на независимом, неотличимом от человека носителе. Поэтому я не боюсь приближающихся кораблей, хотя искренне надеюсь, что люди за прошедшие века изменились в лучшую сторону.
— Ты доложишь о нас?
— Нет. Вы сами примете решение. Все документы мной аннулированы, оставлен лишь отчет о производимых раскопках, опытах по внедрению сознания,
Антон кивнул, вспомнив так поразившее его удивление в чертах погибшего репликанта. Он был уверен что газ ни сможет воздействовать на него, не понимая, что вновь находиться в хрупком биологическом теле.
— А Энтони? Что ты сделал с ним?
— Он сам попросил меня о покровительстве, обещая сотрудничество. Ему временно внедрили дополнительную схему в имплант, чтобы я мог наладить с вами связь в нужный момент. Он скоро придет в себя, и, наверное, вернется в квартал, к привычной жизни. — СКАД развел руками. — У каждого из нас своя правда, свои стремления, и свой путь, так же как и право его выбора.
— Скажи, кроме нас четверых есть еще репликанты с внедренным сознанием?
— Девяносто процентов населения города. Именно поэтому я уверен — прибывшие эксперты будут вынуждены принять результат эксперимента и… считаться с вами.
— Почему?
— Я определил координаты Земли и послал отчет о всех произошедших в колонии событиях. Экипажи приближающихся кораблей осведомлены о факте передачи и знают ее содержание. Это своего рода страховка, хотя теперь она кажется мне лишней — вы все доказали своими поступками.
…
Прошла минута, и образ СКАДа исчез, истаял в воздухе, будто его никогда и не было тут.
Они долго молчали, изредка поднимая глаза, встречаясь взглядами, пока Антон не решился заговорить первым:
— Я думаю, что нам не стоит уходить отсюда. Доставим Энтони в город и вернемся назад.
— Зачем? — насупился было Клаус.
— Чтобы разобраться в себе, — спокойно ответил ему Светлов. — Док, вы поможете нам?
— Вне сомнений, — ответил Миллер. — Здесь уникальная аппаратура, да и что мне делать в Цитадели без вас?
— Мы должны решить, как действовать дальше? — Голос Антона не выдавал его чувств, он казался в эту минуту неестественно-спокойным, словно в его сознании внезапно возобладал рассудок Иного.
— Сложный вопрос. Пока что я могу точно сказать, чего нам не следует делать, — отозвался Клаус. — Мы не должны отключать «параллельность».
— Почему? — Спросила Дана.
— Ты слышала, что сообщил СКАД? Девяносто процентов жителей Цитадели — репликанты с имплантированным, но не расшифрованным, спящим или, быть может, дремлющим сознанием Иных.
— Здесь ты прав, — согласился Светлов. — Резкое отключение «параллельности» может привести к массовым срывам. Этого нельзя допустить.
— А как быть? Оставлять людей в неведении? Позволить им грезить и дальше?
— Процесс самопознания каждого репликанта неизбежен, но он должен
— У нас нет времени на медленные манипуляции. Корабли, посланные с Земли, получат информацию, посланную СКАДом. Мы знаем, что Иные едва не уничтожили человечество. В нас могут, и, скорее всего, — увидят угрозу. Мы — плод неудавшегося эксперимента. Для Землян — мы реинкарнация Иных, тем более страшная и опасная, что холодные, бессмертные рассудки дремлют теперь в человеческих телах.
— Но это не так, Антон! — воскликнула Дана. — Мы люди!
— Мы нечто, — тяжело произнес Светлов. — Нечто непонятное, непредсказуемое, — кто знает, что случиться с нами завтра, какие рецидивы или коллизии сознания возможны?
— Но в таком случае экипажи посланных с Земли кораблей не станут рисковать. Память о вторжении Иных едва ли потускнела. Они сочтут эксперимент неудавшимся, а нас — потенциально опасными, и уничтожат Цитадель! — Клаус сжал кулаки. — Я чувствую, что страх перед новым пришествием Иных может попросту пересилить все другие чувства или аргументы, и здравый смысл станет не нашу сторону!
— Так и будет, — подтвердил опасения Клауса Светлов. — Поэтому мы должны подготовиться к худшему, и не допустить еще одной роковой ошибки. — Генрих — обратился он к Миллеру, — я уже однажды пережил сканирование памяти. Возьмешься ли ты за новый эксперимент?
— Какой?
— Нужно дать импульс к пробуждению сознания Иных. Для начала хотя бы во мне.
— Зачем тебе память Иного, Антон?!
— Мне она нужна по одной причине, — только разбудив сознание Иного, а вместе с ним — способность управлять хитварами, олонгами и рагдами, я смогу обеспечить такую защиту Цитадели, с которой придется считаться приближающемуся флоту. Если мы хотим диалога, нужно проявить твердость, заявить, что мы разумные существа и стоять на своем. Но прежде — придется заставить командование приближающегося флота считаться с нами.
— Война? — похолодев, спросила Дана.
— Нет, — ответил ей Антон. — Не война. Всего лишь сдерживание, паритет сил. Подчинив себе механоформы, мы сделаем Цитадель неудобной мишенью, и узел, который, быть может, захотят просто разрубить, прибывшим людям придется развязывать, медленно и осторожно, считаясь с нашим мнением, и уважая наше право на жизнь. Ради этого я готов рискнуть. Так, что, Генрих? Ты поможешь мне?
Миллер некоторое время молчал, потом с усилием кивнул.
— Я помогу тебе, Антон… — хрипло выдавил он.
— Не ему, — внезапно произнесла Дана, посмотрев сначала на Клауса, затем на Светлова. — Всем нам. Поодиночке мы сойдем с ума, а вместе… быть может, справимся с этим…
— Что скажешь Клаус? — Антон взглянул на друга.
— Вместе — значит вместе, — ответил тот. — Дана права. Так будет легче.
Эпилог. Шесть месяцев спустя…
Антон и Дана стояли на взгорке, неподалеку от раскопа.
Оба смотрели вверх, весеннее небо опрокидывалось над ними полуденной лазурью, в которой величаво парили хитвары, окруженные стаями рагдов.