Ксеноцид
Шрифт:
— Один ноль в твою пользу, — похвалил он. — Ты относился ко мне так, как хотел бы, чтобы относились к тебе самому; сейчас же я отношусь к тебе так, как хотел бы, чтобы относились ко мне. Мы даем друг другу собственные лекарства.
— Твоя мать и я до сих пор являемся супружеской парой, — напомнил Эндер.
— Я тебе кое-что скажу. Выслушай мудрые замечания моей, более-менее двадцатилетней жизни. Тебе станет легче, если ты начнешь соглашаться с тем, что она уже никогда не вернется. Теперь уже навсегда она будет находиться
— Это Оуанда находится вне влияния. С Новиньей не так.
— Она с Детьми Разума Христова. Ведь это же орден, Эндрю.
— Не совсем. Это лишь орденское отделение, принимающее только супружеские пары. Без меня она не может присоединиться к ним.
— Вот именно. Ты получишь ее назад, как только присоединишься к Filhos. Представляю себе, каким ты будешь Dom Cristao.
Эндер не смог сдержать улыбки.
— Спать в раздельных кроватях. Непрерывно молиться. Никогда не прикасаться друг к другу.
— Если это супружество, Эндрю, то мы с Оуандой тоже женаты.
— Это супружество, Миро. Поскольку пары у Filhos da Mente de Cristo вместе трудятся, вместе проводят занятия.
— Значит мы с тобой тоже супружеская пара, — заметил Миро. Ты и я. Ведь мы вместе пытаемся спасти Джейн.
— Приятели, друзья, — поправил его Эндер. — Мы только друзья.
— Скорее, мы соперники. Джейн держит нас на поводке словно любовников.
Слова Миро напомнили про обвинения Новиньи.
— Нас трудно считать любовниками, — ответил Эндер. — А Джейн — не человек. У нее нет даже тела.
— Странная логика. Ведь ты сам говорил, что ты с мамой можете быть супружеской парой, даже не прикасаясь друг к другу.
Эндеру эта аналогия не понравилась, потому что касалась слишком истинной. Неужто Новинья все эти годы по праву ревновала его к Джейн?
— Если рассматривать проблему практически, она живет в наших головах, — признал Миро. — А это такое местечко, куда жена никогда не доберется.
— Мне всегда казалось, что твоя мать ревнует к Джейн, потому что тоже хотела бы иметь кого-то столь же близкого.
— Bobagem. Lixo, — бросил Миро. Бессмыслица. Чушь. — Она ревновала к Джейн, потому что хотела быть близкой к тебе. Но ей это не удалось.
— Не она. Она всегда была… замкнута в самой себе. Случалось, что мы оба были очень близки, но она всегда возвращалась к своей работе.
— Так же как и ты возвращался к Джейн.
— Это она тебе сказала?
— Не дословно. Но бывало так, что ты разговаривал с ней и внезапно замолкал. Ты хорошо говоришь про себя, но видны легкие движения челюсти, а глаза и губы реагируют на то, что говорит тебе Джейн. Она на это глядела. Ты рвал связь, уходя куда-то.
— Не это нас разделило, — шепнул Эндер. — А смерть Квимо.
— Смерть Квимо была всего лишь последней каплей. Если бы не Джейн, если бы мама и вправду верила, что ты принадлежишь ей душой и сердцем, то после смерти Квимо она обратилась
Миро сказал вслух то, чего Эндер более всего опасался. А именно, что все случившееся — это его вина. Что он не был хорошим мужем. Что оттолкнул свою жену. А самое паршивое, когда Миро уже закончил, Эндер знал, что все это правда. Чувство утраты, теперь уже невыносимое, внезапно удвоилось, бесконечно разрослось в его душе.
Он почувствовал на плече руку Миро, тяжелую и неуклюжую.
— Бог свидетель, Эндрю, я не хотел доводить тебя до слез.
— Бывает.
— Здесь не только твоя вина. И не Джейн. Не забывай, что у мамы совершенно поехала крыша. Она всегда была такой.
— Она слишком настрадалась в детстве.
— Поочередно теряла всех тех, кого любила.
— А я позволил ей поверить в то, что и меня она тоже потеряла.
— И что ты должен был сделать? Отключить Джейн? Один раз ты уже такое сделал, помнишь?
— Разница здесь в том, что сейчас у нее есть ты. Все время, пока тебя здесь не было, я мог оставить Джейн, потому что у нее был ты. Я мог реже с ней разговаривать, даже попросить, чтобы она отключилась. Она бы простила.
— Возможно, — признал Миро. — Но ведь ты этого не сделал.
— Потому что не хотел, — признался Эндер. — Я не хотел ее оставлять. Я верил, что мне удастся сохранить старую дружбу и в то же самое время быть хорошим мужем для собственной жены.
— Тут дело не только в Джейн. Была еще и Валентина.
— Догадываюсь. И что теперь? Мне вступить в Filhos и ждать, пока не прилетит флот и не взорвет здесь все на кусочки?
— Делай то же, что и я, — сказал Миро.
— А именно?
— Набираешь воздух в грудь. Выпускаешь. Потом снова.
Эндер задумался.
— Вот это я бы смог. Даже уже делал, когда был совсем маленьким.
Еще какое-то время он чувствовал руку Миро на собственном плече. Вот почему мне нужно иметь собственного сына, думал Эндер. Чтобы его поддержать, когда он маленький, а затем опереться на нем, когда сам буду уже старым. Но у меня не было собственных детей. Я будто Марсао, первый муж Новиньи. Окруженный всеми этими детьми и понимающий, что они не мои. Разница лишь в том, что Миро мне друг, а не враг. И это уже что-то. Может я и был плохим мужем, но все еще могу завевать и удержать друга.
— Перестаньте-ка плакаться в жилетку и возвращайтесь к работе.
Это в ухе раздался голос Джейн. Она ожидала довольно долго, пока не заговорила, достаточно, чтобы он был почти что готов к ее подколкам. Почти что, но не совсем, поэтому эти ее слова Эндера рассердили. Рассердило именно то, что она все время подслушивает их и подсматривает.
— Вот сейчас ты разъярился, — сообщила ему Джейн.
Ты понятия не имеешь, что я испытываю, подумал Эндер. И не можешь знать. Потому что ты не человек.