Ксеноцид
Шрифт:
— Но как? Ведь я же не физик.
Валентина подошла к стоящему в углу комнаты компьютеру.
— Можно включить?
— Pois nao, — ответил Ольхадо. Пожалуйста.
— Когда он начнет работать, с нами здесь будет Джейн.
— Личная программа Эндера.
— Компьютерная личность, душу которой мы пытаемся локализовать.
— Ага, — буркнул он. — Так может это ты должна начать мне рассказывать.
— Я уже знаю то, что знаю. Поэтому, начинай говорить ты. Про эти свои детские идеи,
Квара реагировала враждебно уже с того момента, когда Миро вошел в комнату.
— Не мучайся, — коротко бросила она.
— С чем не мучайся? — Не мучайся с напоминанием о моих собственных обязанностях по отношению к человечеству или семье… Кстати, это две совершенно различные группы.
— Разве я пришел за этим?
— Эля прислала тебя затем, чтобы ты вытащил из меня, как можно кастрировать десколаду.
— Я же не биолог, — попробовал отшутиться Миро. — А разве такое возможно?
— Не стой из себя дурачка. Исключить их способность передавать информацию — это то же самое, что и вырвать у них языки, память и все, что делает их разумными. Если Эле хочется научиться делать такое, пускай изучит то же самое, что и я. Мне на это понадобилось всего лишь пять лет.
— Приближается флот.
— Так ты все-таки прибыл для переговоров.
— А десколада может найти способ…
Она перебила его, сама закончив предложение:
— Обойти все наши методы контроля.
Миро рассердился, но он уже привык, что люди вечно перебивают, раздражаясь его медлительной речью. Эта, во всяком случае, угадала, к чему он вел.
— В любой день, — сказал он. — Эля чувствует, что у нее все меньше времени.
— В таком случае она обязана помочь мне искать возможность договориться с вирусом. Убедить его оставить нас в покое. Заключить договор, как Эндрю с pequeninos. А она закрыла передо мной лабораторию. Ну что же, это палка о двух концах. Она не дает действовать мне, а я не даю ей. — Ты выдала pequeninos тайну.
— Ну конечно! Мама с Элей стоят на страже истины! Одни они имеют право решать, кто и что обязан знать. Позволь уж, Миро, если я выдам тебе одну тайну. Правды не защитишь, когда прячешь ее от других.
— Я знаю об этом, — отозвался тот.
— И по причине всех этих дурацких тайн мама полностью разбила нашу семью. Она не вышла за Либо, поскольку ей хотелось скрыть секрет, который, возможно, спас бы ему жизнь.
— Знаю, — сказал на это Миро.
На сей раз его слова прозвучали так резко, что изумленная Квара даже застыла.
— Ну ясно, этот секрет подействовал на тебя больнее, чем на меня, — начала она. — Но именно потому ты должен встать на мою сторону. Твоя жизнь пошла бы намного лучше, жизнь всех нас пошла бы намного
Элегантное решеньице. Милое такое, маленькое «что было бы». И фальшивое как сто чертей. Если бы Либо женился на Новинье, он не женился бы на Бруксинье, матери Оуанды. Ничего не подозревающий Миро не смог бы влюбиться в свою сестру по отцу, поскольку ее бы просто не существовало. Вот только ему бы пришлось слишком много объяснять при его невнятной речи. Поэтому Миро ограничился кратким:
— Оуанда не родилась бы.
Миро надеялся, что Квара поймет то, что нужно.
Та какое-то время размышляла и сделала правильные сопоставления.
— Ты прав, — согласилась она с братом. — Извини. Я тогда была еще ребенком.
— Это уже прошлое, — ответил ей Миро.
— Вовсе нет, — запротестовала Квара. — Мы все время его повторяем. Те же самые ошибки. Снова и снова. Мама до сих пор верит, будто защищает людей, скрывая от них правду.
— Ты тоже.
Квара на секунду задумалась.
— Эле не хотелось, чтобы pequeninos узнали о ее работах над десколадой. Эта тайна могла уничтожить все их общество, а ведь никто даже не спрашивал их мнения. Им не разрешали защищаться. Но то, что держу в секрете я, это… возможно… метод интеллектуальной кастрации десколады, умерщвления ее наполовину.
— Чтобы спасать человечество, не уничтожая pequeninos.
— Люди и pequeninos совместно устраивают заговор по уничтожению третьей, беззащитной расы!
— Ну, не совсем беззащитной.
Квара проигнорировала эти последние слова.
— Все как тогда, когда папа римский поделил мир между их католическими королевскими величествами, между Испанией и Португалией. Это было очень давно, уже после Колумба. Линия на карте и — щелк… в Бразилии говорят по-португальски, а не по-испански. И не важно, что девять из десятка индейцев должны были погибнуть, а оставшиеся на долгие века утратили все права, даже собственный язык… На сей раз уже Миро не вытерпел.
— Десколада — это не индейцы.
— Это разумная раса.
— Вовсе нет.
— Правда? — делано изумилась Квара. — Откуда такая уверенность? Где же твои дипломы по микробиологии и ксеногенетике? Мне все время казалось, будто ты учил только ксенологию. Да и то, лет тридцать назад.
Миро не отвечал. Он прекрасно знал, что Квара тоже прекрасно отдает себе отчет в том, как тяжело пришлось ему пахать, чтобы нагнать упущенное. Сейчас это была уже личная атака и совершенно глупейшая ссылка на авторитеты. На это даже не стоило отвечать. Поэтому он сидел неподвижно и всматривался в лицо сестры, ожидая, когда та возвратится в круг разумной дискуссии.