Ксеноцид
Шрифт:
Такие вот придуманные истории они рассказывали друг другу, когда Цинь-цзяо была еще девочкой. Она как можно быстрее отстранила от себя все опасения и тут же нашла ответ.
— Нет. Боги сохранят прикосновение нашего объятия и ввяжут его в шарф. Мама будет носить его на плечах, когда зима придет на небеса.
Цинь-цзяо почувствовала облегчение, что отец не сказал: да. Он всего лишь надеялся на то, что мама слыхала ее клятву… Но, может быть, и не услыхала… и тогда не будет столь разочарованной, когда ее дочка в чем-то подведет.
Отец поцеловал Цинь-цзяо и поднялся — А теперь ты уже готова к тому,
Отец взял Цинь-цзяо за руку и подвел ее к столу. Девушка терпеливо ждала, пока он садился. Даже стоя, она была не намного выше сидящего Хань Фей-цы. По-видимому, она еще немного подрастет, хотя — надеялась — ненамного Она не хотела стать похожей на какую-нибудь из тех громадных, крепко сложенных женщин которые на полях таскали тяжести. Уж лучше быть мышкой, чем кабаном, сказала ей много лет назад Му-Пао.
Отец вызвал на экран звездную карту. Цинь-цзяо сразу же узнала данный сектор В самом центре его находилась планетарная система Лузитании, хотя масштаб и был слишком мал, чтобы увидать отдельные планеты.
— В центре — Лузитания, — сказала Цинь-цзяо.
Отец кивнул и напечатал несколько команд.
— Посмотри теперь, — попросил он. — Не на экран, а на мои пальцы. Это, плюс идентификация голоса, составляют пароль, который откроет тебе доступ ко всей необходимой информации.
Цинь-цзяо глядела, как отец печатает «4Банда». Она сразу же поняла, к чему этот пароль относится. Прародительницей-сердцем ее матери была Цзянь-цинь, вдова первого Коммунистического императора Китая, Мао Цзе-дуна. Когда Цзянь-цинь и ее союзники потеряли власть в результате Заговора Трусов, враги назвали их «Бандой Четырех». Мать Цинь-цзяо была истинной дочерью-сердцем этой великолепной, гонимой женщины, И каждый раз, когда Цинь-цзяо введет код доступа она почтит честь прародительницы-сердца своей матери. Отец милостиво позволил ей делать это.
На экране появились зеленые точки. Цинь-цзяо быстро, практически подсознательно пересчитала их. Их было девятнадцать, на некотором расстоянии от Лузитании, окружая систему со всех сторон.
— Это Лузитанский Флот?
— Это и позиция пятимесячной давности. — После чего Хань Фей-цы нажал несколько клавишей. Зеленые точки исчезли. — А вот это их нынешняя позиция.
Цинь-цзяо пригляделась повнимательней, но не обнаружила ни единой зеленой точки. Но отец явно надеялся на то, что она что-то да видит.
— Они уже на Лузитании?
— Корабли именно там где ты их видишь, — ответил Хань Фей-цы. — Пять месяцев назад флот исчез.
— Куда исчез?
— Этого никто не знает.
— Мятеж невозможен?
— Этого никто не знает.
— Весь флот?
— Все корабли.
— Что ты имел в виду, говоря: исчез?
Отец улыбнулся.
— Браво, Цинь-цзяо. Ты задала самый правильный вопрос. Никто их не видел, корабли находились в космосе. То есть, в физическом плане они не исчезли. Они могут и далее лететь предыдущим курсом. Исчезли же в том смысле, что мы потеряли с ними всяческий контакт.
— Анзибли?
— Замолчали. Все сразу, на протяжении трех минут. Ни одна из передач прервана не была. Одна закончилась, а вот следующая… уже не поступила.
— Связь всех кораблей со всеми планетами? Повсюду? Это невозможно. Даже взрыв…
— Почему же, Цинь-цзяо, могло. Если ты можешь представить катаклизм столь огромных масштабов… ну, например, звезда Лузитании могла бы превратиться в сверхновую. Пройдут десятилетия, прежде чем свет от нее увидят хотя бы в ближайших к ней мирах. Вся проблема в том, что это была бы самая невероятная сверхновая в истории. Я не сказал невозможная, но самая малоправдоподобная. — Были бы и какие-то более ранние признаки катастрофы, какие-нибудь перемены в состоянии звезды. Инструменты на кораблях открыли что-либо?
— Нет. Потому-то мы и не считаем что дело в каком-то известном астрофизическом явлении. Ученые не могут предложить какого-либо объяснения Поэтому мы попробовали исследовать возможность саботажа. При этом выяснили, не было ли каких-то попыток вломиться в компьютеры анзиблей. В поисках следов заговора в экипажа мы прочесали личные дела всего персонала, провели анализ всех передач, чтобы обнаружить, а не общались ли заговорщики с собою. Было проверено все, что только годилось для проверки. На каждой из планет полиция провела следствие.. проверили все контакты операторов анзиблей.
— Интересно, если даже никакие сигналы не передаются, остаются ли связи все еще открытыми?
— А как ты думаешь?
Цинь-цзяо покраснела.
— Конечно же, да даже если бы флот был атакован Системой Малого Доктора. Анзибли связаны фрагментами субатомных частиц, И они останутся, даже если звездолеты рассеются в пыль.
— Не стыдись, Цинь-цзяо. Мудрецы мудры не потому, что не совершают ошибок. Мудры они, когда исправляют собственные ошибки, как только их заметят.
Но Цинь-цзяо покраснела по другой причине. Кровь пульсировала у нее в висках, поскольку только сейчас она поняла, какого рода задание поверит ей отец. Но ведь это же невозможно! Он не мог поручить ей решение проблемы, которую не разрешили тысячи более мудрых и старших людей.
— Отец, — шепнула девушка. — Так каким же будет мое задание?
Она все еще рассчитывала на то, что имеется в виду какая-нибудь связанная с исчезновением флота мелочь. Но, даже не услыхав ответа, Цинь-цзяо поняла, что все ее надежды напрасны.
— Ты обязана отыскать все возможные объяснения исчезновения флота, — объявил отец. — И рассчитать вероятность для каждого из них. Звездный Конгресс обязан знать, как это могло произойти, и проследить, чтобы подобное больше никогда не случилось.
— Но, отец, мне всего лишь шестнадцать лет. Разве не знаешь ты многих других людей, поумнее меня?
— Может статься, что они слишком умны, чтобы браться за подобное задание. А ты еще достаточно молода, чтобы не поверить в собственную непогрешимость. Ты еще достаточно молода, чтобы подумать о вещах невозможных и выяснить, почему они, все-таки, могут быть возможными. А прежде всего — боги обращались к тебе необыкновенно ясно чудесное мое дитя, моя Сияющая Светом.
Как раз этого девушка и опасалась: что отец рассчитывает на ее успех по причине особой милости богов. Он не понимал, насколько недостойна она в их глазах, как мало они ее любят.