Ксенофобы
Шрифт:
Позади, метрах в восьмидесяти за Дэвом следовал еще один уорстрайдер, это была маленькая, аккуратненькая LaG-17, управляемая Виком Хэганом. Его машина тащила за собой на буксире тележку от магнитолета, с закрепленным на ней сосудом, в котором путешествовал Фред.
– Если верить нашим эхолокаторам, мы уже на подходе, – прозвучал в цефлинке Дэва голос Хэгана.
Хоть они и были в разных «Шагающих», все данные сенсоров с машины Дэва передавались Вику для анализа, и Дэв мог не отвлекаться, всецело сосредоточившись на дороге и держа наготове оружие, будто оба они сидели в двухместной машине. – Еще пару шажков – и все.
– Принято, – ответил Дэв. Данные, передававшиеся Вику, шли и в его внутреннем взоре, однако он почти не обращал на них внимания. – Буду рад, когда доберемся до самого дна. – У меня такое чувство, будто ползу по чьей-то гигантской кишке, которая никак не кончится.
– Понимаю тебя.
– Катя, – позвал Дэв. – Где ты там? Слышишь нас?
– Слышу, слышу,
Разумеется, это было всего лишь иллюзией, фобией, но Дэву казалось, что вся эта многометровая толща скал вот-вот обвалится прямо на него. Эта гора как и остальные заводы-генераторы атмосферы была выращена по особой нанопрограмме, которая и пробурила бесконечные тысячи метров туннелей в недрах планеты, подобных этому, вытаскивая на поверхность породу буквально по одной молекуле, где потом она превращалась в сверхтвердый бетон, дюраллой и феррокарб, составлявшие основу этой горы и служившие сырьем для изготовления различных видов оборудования. Пустые туннели решено было оставить, они стали элементом циркуляционной системы атмосферных наногенераторов и резервуаром для хранения чистых газов – кислорода или азота – до тех пор, пока их не было накоплено достаточно, чтобы строго дозированными порциями начать выпускать их в атмосферу.
Похоже, теперь туннели эти обретали новую жизнь, но уже в несколько ином качестве.
Были Скалы… и не-Скалы, было Я и не-Я, Вселенная, Представленная в двоичной системе – есть/нет, – созданная вечной и неизменной первоосновой. Дихотомия бытия была незамысловата и ясна. физическую форму можно было представить в виде Скалы, неопределимой в пространственном отношении, почти неопределимой в таинственном постоянстве ее структуры и химического состава, как на молекулярном, так и на субмолекулярном уровне. А не-Скалой было все остальное – каналы и полости, включения того почти вакуума, что вмещает и защищает, ограничивает и дает прибежище Я. Психическая форма – осознанность, сознание, EGO, мысль, воля, действие – все это тоже было Я, хотя именно здесь и начиналось стремительное усложнение, уход от этого дуализма бытия и небытия, «да» и «нет». Когда-то давно, хотя сейчас воспоминания были затуманены бесконечной чередой событий, Я, вероятно, просто было Я, но даже Я способно меняться. И, действительно, Я соизмеряло разницу между Я и Скалой не только в плане разума и способности ощущать, накапливать информацию, запоминая ее, но и изменять себя, как по своей доброй воле, так и следуя чужой. Оно пережило неизмеримо огромное число событий прошлого, учась, как по щепоткам отбирать и вычленять минуты собственного бытия, как крошечные места локализации цели и воли отъединять от Я, добиваться той мыслящей и ощущающей осознанности, которая была не Я, но «я».
Открытие «я», бесспорно, явилось важнейшим шагом в эволюции Я, средством проникнуть в мрак и тепло чрева Матери-Скалы и собрать опыт, воспоминания, даже маленькие образчики Скалы по ту сторону Пределов Я. И маленькое «я», оторвавшись от Я большого, отправится в путь, горько оплакивая свою боль одиночества, боль потери. Лишенное своей прежней формы Я, не успевает даже осознать его концепцию Вселенной – да и может ли эта концепция вообще быть осознана прежде, чем «я» опять вернется к своему большому Я, и оно, обладающее более совершенным механизмом осознания поглотит его, и тогда его мелкие, столь типичные для маленького «я» переживания, вольются в целое, став частью его. Как же зыбко любое философское осмысление, как сложно оно! Да и можно ли обрести опыт – уловить скрытый смысл событий, перемен, всех этих воспоминаний – может ли такое обретение опыта вообще состояться во Вселенной вне всеохватывающего Я?
Какой бы непостижимой ни казалась эта истина, примеры бесчисленного множества «я» доказали, что это именно так. За пределами Я была Суть, и Суть эта была скорее Вселенной, чем Скалой, Существовал Предел, – где находилось Я, – и был Запредел. События могли происходить внутри кажущегося неопределимым Запредела, процесс этот отрицал все, что Я считало наполненным смысла и неоспоримо верным.
И Я все еще сражалось против этой концепции, когда на пути его возник Огонь.
Из того, что Кате и Дэву удалось выяснить от планетарных Нага на их мире ДалРиссе, что у звезды Алия В-V и на Эриду, развитие этих существ начиналось со связанных друг с другом супраклеток, обитавших глубоко в коре планеты, куда они прибыли из космоса на ориентировавшемся по магнитным полям репродуктивном снаряде. Вместе с миллионами нанотехнических органоидов, сосуществовавших в симбиозе с органическими компонентами каждой супраклетки,
Пожираемые Нага скалы использовались как исходный материал для создания новых супраклеток, органических и неорганических компонентов, подобных обнаруженным в недрах планеты минеральным богатствам – кварцу, кислороду, углероду, железу, никелю и другим элементам. А жилые дома, возведенные на этой планете людьми, заводы и фабрики были для них теми же скалами, разве что чуть отличавшимися по форме и концентрации в них ценных элементов для усвоения.
Вероятно, на протяжении сотен миллионов лет Нага прорывали туннели в коре планеты и размножались. Будучи термоворами, они использовали внутренний жар планет, утилизуя энергию для усвоения скальной породы, буквально по молекуле. Самородки или жилы залегания чистых руд металлов были по-настоящему ценной добычей для них, так как требовали намного меньше энергии для их извлечения. В конце концов, Нага заселили большую часть коры планеты от поверхности до таких глубин, где температура и давление начинали превышать допустимые для их физического существования величины. Обладавшие разветвленной системой чувств, гораздо более разветвленной, чем люди, они обладали способностью обнаруживать залежи чистых веществ на больших расстояниях, и толщина скалы не являлась для них препятствием. Для Нага город, построенный людьми, даже отдельная боевая машина, уорстрайдер представляли собой редкое средоточие чистых металлов, полимеров и керамики, чистого алмаза, которым были армированы тонкие, прекрасно усвояемые металлические листы, необозримое множество уже готовых нанотехнологических устройств, размером с одну-единственную крупную молекулу, готовую для усвоения и перепрограммирования в соответствии с собственными потребностями. И первых разведчиков Нага, приближавшихся к мирам, заселенным людьми, привлекали именно эти концентрации сырьевых материалов. Не осознавая, что эти нежные создания, частью основы которых является углерод, – живые, разумные существа, а не просто какие-то залегающие в глубинах коры скопления необходимых для их существования химические элементы, они набрасывались на них…
А это, разумеется, воспринималось людьми, как нападение чудовищ, пришельцев со страшной всеразрушающей силой, лишенной всякого понимания.
С Алии B-V ДалРиссы были вынуждены эвакуировать весь свой мир, в котором они родились и жили, когда на их планету обрушились Нага, превращая города, поверхность планеты, целые континенты в кошмар – продукт фантазии этих чудовищных созданий, имевших свое жуткое представление о линии, форме и назначении предметов. В конце концов, эти бесчисленные отдельные микроколонии из каждой, пребывающей на планете или в ее коре Нага, объединились, все они теперь были связаны воедино – нейрон за нейроном они слились в огромный мозг необозримой величины и диапазона возможностей. И на этой стадии весь организм изменился, его стимулы, его внутренние побуждения переключились с неистовой фазы стяжательства на фазу покоя и воспроизводства себя – созерцательную, умозрительную и задумчивую.
Вот и все, что было известно о Нага, общение с которыми осуществлялось теперь через посредника – уже «прирученный» организм – через комель ДалРиссов. Тем более загадочным казалось все сейчас. Что же послужило толчком к переходу от фазы стяжательства, завоевания пространства к фазе созерцания и неподвижности? Сколько эта спокойная фаза продлится? Ощущение времени ксенофобов разительно отличалось от человеческого восприятия этой вечной категории, между ними не было ничего общего. И действительно, все говорило о том, что время вообще играло очень малую роль для этих, обладавших памятью организмов, причем память эта была какой-то хаотической, странной, непонятно структурированной, она растягивалась на периоды, охватывавшие сотни миллионов или даже миллиардов лет, и на необозримую цепочку завоеванных миров.
Вопрос этот встал с новой остротой в связи со ставшим для них таким необходимым миром Мю Геркулеса. Двадцать восемь лет назад первые разведчики-ксенофобы поднялись из подземных глубин и начали разорять людские поселения. Три десятилетия были, разумеется, просто мгновением по сравнению с теми периодами времени, на протяжении которых осуществлялось становление Нага, но когда эти организмы стали прорываться к чужой для них поверхности этого мира, казалось, трансформация эта вот-вот произойдет. И когда Дэв принимал решение о выборе Мю Геркулеса в качестве места, где должно было осуществляться слежение за Нага, он обосновывал это решение надеждой на то, что гераклианские Нага тоже решат обосноваться здесь и что именно здесь у них и начнется тот самый переход от кочевничества к оседлости. Те Нага, с которыми ему удалось пообщаться на Алии B-V находились уже. на стадии оседлости, те же, с которыми столкнулась Катя на Эриду, еще кочевали, но кочевничество это вот-вот должно было завершиться, большинство скоплений отдельных супраклеток уже установили связь друг с другом, и их интеллектуальный уровень достигал уже фантастического уровня.