Кто ищет…

Скорова Екатерина

Вот уже полчаса она хлюпала носом и размазывала слезы по щекам. Наверняка, это Сергей науськал маму — чем еще объяснить такое поведение? Раньше они бы уже ревели в обнимку и просили друг у друга прощения, а от поклонника не было бы больше ни слуху, ни духу. Выходит, мать и правда собралась замуж за этого придурка?

Аня тяжело вздохнула. А если так? Как она сможет помешать? В голову закралась шальная мысль: а если этот Сергей и впрямь любит маму, и она будет с ним счастлива? Нет, — тут же ответила сама себе. Ему где-то за тридцать, а что, кроме бабла, нужно подобным типам от женщин, которым ближе к пятидесяти? Хотя, мама в свои сорок шесть

даст фору любой тридцатилетней — высокая, стройная, с подтянутым животом. Вдобавок ко всему — длинная шея, ярко-зеленые глаза и копна каштановых волос.

Лет с тринадцати Аня наблюдала за ней, прихорашивающейся перед зеркалом, и вздыхала. Ей не перепало ни одной маминой черточки: серые глаза, впадинка над верхней губой, высокий лоб со светлыми бровями, пепельные волосы, торчащие во все стороны, сколько бы она их не укрощала. Наверняка, внешность досталась от нерадивого папаши. Именно поэтому подростком Аня терпеть не могла свое отражение. Теперь все это забылось, свыклось, но мамина красота осталась тем, чем Аня всегда гордилась. Но достаточно ли ярких глаз для серьезных отношений?

Аня пыталась рассуждать, но в груди все еще трепыхалась обида. Она достала из кармана телефон и покрутила в руках — почему он молчит? Нет… Мама обязательно перезвонит и попросит вернуться…

Спрятав мобильный в карман и вытерев слезы, Аня принялась раскачиваться на качелях. Ей хотелось взлететь выше крыш и румяных облаков, ощутить бесконечность с примесью страха… Свободу от всего и всех, как в детстве… Вернуться туда, где не надо думать ни о чем серьезном, где замирание сердца при очередном взлете и падении кажется волшебством…

Аня резко остановилась, безжалостно стирая о землю новые белоснежные кроссовки. Кроме обуви пострадали и ноги — вся тяжесть качелей пришлась на правую ступню, и теперь она ныла пульсирующей болью. Аня оглянулась на окна квартир — в них загорался свет, задергивались шторы, пушистый кот тоскливо смотрел с подоконника на улицу. Из открытых форточек доносились ароматные запахи еды… Пустой желудок напомнил о себе — принялся неприлично громко ворчать. А телефон по-прежнему предательски молчал…

На глазах снова навернулись слезы. Аня чувствовала себя бездомным котенком — сирым и никому не нужным… Может, податься к Каринке? Правда, ее родители вряд ли будут в восторге — им в однушке и так места мало, а тут еще Аня со своими проблемами…

Дверь одного из подъездов открылась, выпуская наружу празднично одетых мужчину и женщину. Они неторопливо прошли через двор. Он нежно придерживал ее за руку, а потом помог сесть в серебристого «Пыжика». Аня бездумно смотрела вслед отъезжающему автомобилю, а потом вскочила, обрадованная блестящей идеей. У нее же есть Женька! А у него — комната в общаге, которую он «купил» у завхоза, и теперь живет там в уединении. И как она сразу про него не подумала?

Не медля, Аня достала телефон и набрала Женькин номер.

— Привет! Может, сходим куда-нибудь? В кафе, например. Хорошо! Жду тебя в соседнем дворе.

Нажала кнопку сброса и стала ждать, когда ее наконец-то приютят.

Глава 6

Тот же день

Марина с утра не находила себе места. Необходимость поговорить с Аней давила на нее, будто на плечах уселся противный карлик и постоянно зудел в ухо. Мысли расползались по сторонам, и даже язык заплетался. Марина общалась с поставщиками, объездила несколько своих магазинов,

но ни из того, ни из другого не вышло толку. Она путалась, отвечала отстраненно и никак не могла сосредоточиться. После того, как одного из ребят службы доставки цветов — Антона, Марина назвала Анютой, она твердо решила — надо успокоиться и собраться с мыслями. И помочь в этом может только психолог Маргарита Ивановна.

Без труда отыскав номер в телефонной книге мобильного, Марина записалась на прием. Времени до назначенного часа оставалась уйма, но продолжать работать она не видела смысла. Подождать в клинике казалось выгоднее, чем в неадекватном состоянии натворить дел, а потом расхлебывать последствия.

Ждать пришлось около часа. Других посетителей в приемной не обнаружилось. Марина устроилась на обшитом зеленым бархатом кресле с чашкой кофе, услужливо предложенной секретарем. Отметила про себя, что вместо вертлявой и ленивой Софочки, хозяйкой приемной стала деловитая и вежливая незнакомка. В строгом костюме с аккуратной стрижкой и легким макияжем, она казалась идеальным дополнением к стенам нежно-апельсинового цвета и светло-ольховой мебели.

За все то время, что Марина сидела в кабинете, секретарь ни разу не позволила себе пространных бесед по телефону. Да и к монитору компьютера она оставалась равнодушна. Вместо этого — заполняла карточки клиентов, отвечала на звонки и читала «Практикум по психологии личности».

Впрочем, Марина не следила за ней. Скорее, отмечала ненароком, вскользь посматривая на обитую кожей дверь, за которой Маргарита уже «препарировала» очередного пациента.

Стрелка часов медленно ползла по кругу, отмеряя минуты. Глядя в окно, Марина застыла с чашкой в руках. По ту сторону стекла на подоконнике сидел взъерошенный воробей. Он блаженно прикрывал глаза, потом встряхивался и чирикал, словно просыпался. Наблюдая за ним, Марина отвлеклась от терзавших душу проблем. Воспоминания захватили ее — студентами они прятались от дождя под «грибками» на детских площадках вместе с такими же воробьями и крошили пичугам булки с изюмом…

— Марина Вячеславовна, — звонкий голос оторвал из воспоминаний. — Пройдемте в кабинет.

На пороге в проеме распахнутой двери стояла женщина лет тридцати. Темные волосы, собранные в пучок на макушке, очки в строгой оправе, голубой халат с крупными лазурными пуговицами, из-под которого выглядывали зауженные брюки. Все это, как Маргарита призналась сама за рюмкой коньяка после тесного знакомства — «чтобы создать обстановку».

— Клиенты часто переходят на развязный тон, когда видят перед собой молоденькую симпатичную женщину. Особенно, представители сильного пола. Вот и приходится создавать образ штатной больничной докторши со строгим лицом, которую поневоле называешь на «вы».

Марина не раз испытывала эффект на себе — язык у нее тоже не поворачивался перейти на «ты». Хотя с психологом они уже давно вышли за рамки отношений «доктор — пациент». Оставив «облегчившего душу» клиента расплачиваться без посторонних глаз, она последовала за Маргаритой.

Марина без лишних приглашений прилегла на длинную кушетку, в которой комфортно размещались и тучные местные богатеи, и их худощавые жены. Глаза уперлись в высокий потолок с лепниной и красный светильник в плетеном абажуре. В кабинет из открытых окон сочилась уличная духота, разбавленная выхлопными газами. Марина обычно не тратила время попусту — сразу переходила к проблеме. Но в этот раз она неожиданно сама для себя выпалила: