Кто кого
Шрифт:
Пока мы с Сергеем щебетали обо всем понемногу, за столами шла дискуссия, крутившаяся главным образом вокруг одного человека. По-видимому, этот человек на банкете отсутствовал, потому что иначе все и каждый не склоняли бы без устали его фамилию: Савичев, Савичева, Савичеву.
— А я говорю, что с ним, да еще имея Смолинцева, да Климова с Новосадовым, мы можем дойти до финала! — разглагольствовал какой-то плотный лысоватый мужчина, размахивающий вилкой с риском выколоть глаза соседям. — У меня еще никогда не было такого хоккеиста! Если его должным образом обработать, это будет Харламов!
— Ну
Лысоватый яростно возражал, а я спросила Суворова:
— О ком это они?
— Здрасти-и-и! — протянул он. — Ты первый раз слышишь фамилию Савичев?
— Признаться, да.
— Да он же сейчас, наверно, самый известный хоккеист в России. Лучший бомбардир чемпионата. По нему НХЛ плачет, он и там будет звездой первой величины. — Суворов недоуменно посмотрел на меня, явно не понимая, как это можно не знать имени этого великого человека.
Я пожала плечами:
— А вон тот, с вилкой, что так рьяно отстаивает вашего замечательного Савичева, это кто?
— А, это Никифоров, главный тренер «Кристалла», — ответил Сергей, — забавный человечек.
— Угу, это заметно.
— Это у них надолго. Савичев — это конек Василия Афанасьича, и он может часами витийствовать на эту тему.
— А где же он сам?
— Кто, Савичев? А кто его знает.
— Что же, любимца публики не пригласили на банкет, что ли? — недоуменно спросила я.
Сережа одарил меня снисходительным благостным взглядом.
— Какое ему там — банкет? У «Кристалла» завтра матч с московским «Динамо», ему спать надо, малютке.
— Ничего себе малютка, — вмешался в наш разговор мой сосед по левую руку — Суворов сидел справа. — Рост метр девяносто шесть и вес под стольник. Малютка! — фыркнул он.
— Пацану девятнадцать лет, — ответил Суворов, — думаешь, это легко — быть лучшим хоккеистом страны, когда еще и двадцати нет?..
Это было около полутора месяцев назад, а сейчас, на рубеже марта и апреля, я уже изрядно подзабыла, кто такой Савичев и с чем его едят. Правда, Суворов периодически оставлял у меня дома номера «Спорт-Экспресса», и на первых полосах мне пару-тройку раз попадалось красивое молодое лицо в хоккейном шлеме с надписью «Кристалл», и рядом жирными буквами «Алексей Савичев: взлет гения или случайный метеор?» и прочее в том же духе.
И вот как-то, марта примерно тридцатого, мне позвонил Суворов:
— Как ты смотришь на то, чтобы пойти сегодня вечером, часиков этак в семь, в ресторан?
— В какой ресторан?
— Ну, хотя бы в «Олимп».
— А по поводу?..
— Да так, без повода. Вернее, повод-то есть, только у моего бати. Он сегодня из Москвы прилетел, они там разделали задольский «Сатурн» пять — два! В гостях, и чисто обыграли!
Савичев хет-трик сделал, — восторженно говорил в трубку Суворов.
— Они — это кто? — спросила я. — «Кристалл», что ли?
— Ну да. Сегодня у них очередной сабантуй, а послезавтра матч с «Сатурном». Если выигрывают, выходят в финал плэй-офф. А там, может, и Кубок России… — мечтательно проговорил он.
Все эти слова прозвучали для меня китайской грамотой, но я все-таки
— Так ты меня приглашаешь на этот банкет по поводу вашей… гм… удачи в игре?
— Да нет же, — ответил Сергей, — мы туда не пойдем, мы автономно отметим. Ну так как?
— Хорошо, будем думать, — сдержанно ответила я.
— Тогда я заеду за тобой часов в шесть.
— На чем?
Среди прочих чудес эксцентрики и оригинальности Сережа имел одну забавную привычку — кататься по улицам на разбитой старенькой «копейке», дребезжа единственным — передним — бампером с забрызганным грязью номером под ним. Ручного тормоза это чудо не имело, равно как и ремней безопасности, выхлопная труба чадила с интенсивностью и ядовитостью, достойной «КамАЗа», заправленного термоядерной соляркой. Руль поворачивался без проблем только вправо, влево часто заклинивало. Ко всему прочему у машины периодически отказывали тормоза, а если и работали, то при резкой остановке открывался капот и загораживал весь обзор. Я не знаю, какой шарнир или пружина приводили эту, с позволения сказать, ободранную железную крышку в перпендикуляр к земной поверхности, но только капот открывался по собственной воле, обнажая сиротливо обмотанные резиночками и тряпочками старческие внутренности несчастного рыдвана. А потом с грохотом захлопывался.
При езде все это хозяйство бренчало, дребезжало и угрожающе ухало, скрипело и стонало с угрозой немедленного демонтажа на полном ходу.
— Так на чем ты заедешь за мной? — спросила я еще раз.
— Возьму отцовскую «Ауди», — отвечал Сережа, очевидно, поняв главную направленность моих тревог и опасений. — Нет, лучше «мере».
— Какой выбор! — иронично отозвалась я.
— Уж лучше, чем выбирать между самокатом и тележкой для развоза базарных товаров, — съязвил и он.
— Или между твоей «копейкой» и металлоломом, — добавила я, — лично я выбираю последнее, потому что он хоть не движется и разбиться на нем сложно.
— А твоя «девяточка», по слухам, стоит на станции техобслуживания, так как приказала долго жить коробка скоростей, — не остался он в долгу. — Так что не очень-то насчет металлолома.
— Хамите, — ответила я словцом из словаря Эллочки-людоедки.
— Молчу, молчу, — явно еле удерживаясь от смеха, ответил Суворов.
Ресторан «Олимп» был вторым в моем личном рейтинге приличных заведений, уступая только излюбленной «Лире». Не успел, однако, официант предложить нам меню, как Суворов радостно замахал ручонками и, вцепившись мне в локоть, потащил через весь зал к угловому столу, за которым сидели трое молодых людей и две девушки.
— Ты что?.. — начала было я, но Суворов еще прибавил ходу, да так, что я со своими длинными ногами манекенщицы не успевала за его подпрыгивающим мелким шагом.
Я кинула оценивающий взгляд на улыбающихся нам молодых людей.
Они были примерно одного возраста с Суворовым, лет двадцати трех — двадцати четырех. Лицо одного из них, атлетически сложенного парня в светло-сером костюме и белой сорочке с воротником-стоечкой, показалось мне знакомым.
Девушки лет этак по двадцати посмотрели сначала на Суворова, потом на меня. Красивые приятельницы у Сережиных друзей, или кто они там, решила я.