Кудесник
Шрифт:
Таких не трогали. И так было полно забот, чтобы ещё и преследовать сбежавших.
Следом полинял комсомол, который вообще имел смысл только потому, что из комсомольского кресла можно было пересесть в партийное. А раз такая рокировка сделалась бессмысленной, то и продолжать играть в патриотизм не было никакого резона.
В СССР впервые за много лет, образовалась безработица. Но не в рабочих специальностях, где всё ещё требовались люди буквально везде, а в управленческой сфере. Желающих поруководить было много, а руководящих мест – стало мало. Государство конечно помогало как могло. И курсами, обучающими разным нужным профессиям, и психологической помощью, но бывшие партийные и комсомольские деятели, непременно желали
Многие так и уехали за границу в надежде отыскать там свой Грааль, кто-то ушёл с понижением на производственные должности, а кто-то просто тихо спился, не видя никаких перспектив для себя.
Эффект от такого исхода был прежде всего психологический. Страна увидела, что тысячи дармоедов от партии, ушли на другую работу, а райкомы, горкомы и обкомы впервые со времён войны, опустели настолько, что райкомы стали сводить по три – четыре в одно здание, городские комитеты, переезжать в здание райкома, а обком в старое здание городского комитета. Остальные здания передавались на баланс города, который находил им применение. Что-то переделывалось в школы, что-то в клубы, а что-то отдавалось институтам.
И всё происходило без особых фанфар и речёвок. Просто оставшиеся два десятка районных функционеров свозились в одно здание, а в освободившихся помещениях начинали ремонт, и через месяц здание меняло вывеску. И вот тогда приглашали газеты, радио, и сообщали людям что у них появился новый клуб. Или школа.
Ещё как-то держались профсоюзы, но уже все понимали, что это ненадолго. Их штаты тоже были переутяжелены толпами бюрократов и бездельников, и до них пока просто не доходили руки. Да и не было особого смысла в подобных организациях, при наличии трудового кодекса, и уголовной ответственности за его нарушение.
С хрустом и скрипом, корабль СССР избавлялся от наростов и налипшей дряни. Что-то отходило спокойно, что-то отваливалось с куском обшивки, а что-то приходилось отбивать с помощью такой-то матери и лома в виде специальных органов.
Высвобождались огромные средства, которые ещё как-то нужно было пристроить, потому как к такой интенсивной инвестиционной деятельности ни Минфин, ни Госбанк готовы не были. Но в России существовала область куда можно было влить сколько угодно средств с длинной отдачей – дороги.
Интенсифицировалось строительство Байкало-Амурской магистрали, а параллельно с этим начали возводить автомобильную хорду Ленинград – Москва – Нижний Новгород - Казань. Точнее не саму дорогу, а строить завод дорожных машин в Ярославле, и комплекс по производству передвижных асфальтобетонных модулей в Иваново.
Автопром достал с полки проекты многоосных большегрузов, отложенных из-за ряда нерешённых проблем, и с помощью покупки лицензий на узлы и агрегаты, сделал два проекта вполне годных машин - четырёхосного Урала, и трёхосного тягача МАЗ. Заодно подпитали строительство КАМАЗа, где уже возводили первые цеха будущего завода, и начали модернизацию ЗИЛа, где было полно устаревших и просто древних станков, из-за чего страдало качество сборки.
Министр финансов Василий Фёдорович Гарбузов, воспитанный в ситуации жёсткой экономии и нехватки средств, и при появлении избытка финансирования, не потерял голову, а управлял сдержано, аккуратно, и берёг каждый рубль. Особенно, ему как министру, нравилось, что деньги перестали уходить в песок Африканских стран, и к арабам, которые могли сожрать и более, и ровно с таким же нулевым эффектом.
А в это же время, в стране были десятки сфер, с хроническим недофинансированием. И в первом ряду, этого позорного списка была медицина и образование.
Первым делом приняли решение по увеличению оплаты за учебный час, и час работы медика непосредственно в больнице и поликлинике. Плюс доплаты за разные сопутствующие действия, и зарплаты врачей и учителей, сразу поднялись до зарплат строителей, что было очень
Советское общество в целом очень положительно реагировало на идущие изменения. Сказалось это во всём. Службы, следящие за общественным мнением, отметили резкое падение популярности анекдотов про советскую власть, а за злой анекдот про Брежнева, уже вполне реально можно было выхватить плюху. И даже «Новый НЭП» как прозвали кооперативное движение в народе, не вызывал отторжения, потому что кроме ресторанов появлялись столовые, магазины стройматериалов, а на прилавках в госторговле интересные и красивые товары.
Но далеко не всем это доставляло радость. Кевин Стюарт, глава аналитической службы Ми-6, даже лично приехал в СССР, чтобы разобраться в происходящем, и вот уже вторую неделю ходил по Ленинграду, Москве и даже съездил в тур по Золотому Кольцу, чтобы увидеть как живёт советская провинция, но ничего не понимал.
К семидесятому году СССР имел три огромных финансовых дыры которые съедали все свободные ресурсы, не давая ни малейшей возможности на массовые инвестиции в инфраструктуру и производство. Первая дыра звалась «Национальные республики» и поддержание лояльности этих весьма непостоянных образований сжигало громадные финансы. Вторая дыра – огромные, чудовищно раздутые вооружённые силы, которые на самом деле были неспособны вести интенсивные боевые действия, потому как пятимиллионная армия занималась в основном обслуживанием самой себя, а не боевой учёбой.
Ну и третья дыра – идеологически ориентированная финансовая помощь «братским» партиям, большинство из которых были просто компаниями жуликов и проходимцев, как например заместитель главы компартии США Моррис Чайлдс, одновременно работавший на ФБР, и уводивший со счетов компартии огромные деньги.
К семьдесят первому году, СССР уже вкинул в эту топку порядка сорока миллиардов долларов, и кидал бы ещё и ещё, но, вдруг, всё прекратилось.
К огромной досаде западных спецслужб и политиков в целом, русские вдруг перестали желать облагодетельствовать весь мир, и первым делом «сняли с довольствия» арабов, и Африку. Затем, внезапно словно выстрел, прозвучал отказ от дотирования союзных республик, и решение о выводе армии из Восточной Европы. И вот это уже окончательно ломало всю геополитическую картину. В результате наглых действий СССР, прекратились активные боевые действия на Ближнем Востоке, а после начала вывода советской армии из Европы, стали раздаваться голоса, призывающие убрать войска НАТО. А когда подтвердилась новость о начале одностороннего сокращении армии в СССР, некоторые политики договорились до возможности ответного сокращения европейских армий. А это означало если не катастрофу, то ситуацию уже весьма близкую к ней. Европейские страны, освобождённые от идеологических барьеров, получив возможность вести торговлю с Восточной Европой и русскими, вполне могли отцепить свои вагоны от англо-американского поезда, и вот это точно было бы катастрофой,
Вот поэтому, Кевин пробивал старые связи, и создавал новые в поисках ответа на вопрос, что за новый игрок, сел за стол. Ведь внешне ситуация никак не изменилась. Всё тот же Брежнев, всё те же помощники и всё тот же аппарат. Но скоропостижно скончался Андропов, со скандалом ушёл всесильный глава МВД Щёлоков, и огромное количество чиновников и партийных функционеров, многие из которых были друзьями Британии и США. Особенно неприятной выглядела потеря министра здравоохранения Чазова, который сначала ушёл в отставку, а позже вдруг скончался и был похоронен на Ваганьково. Хорошо если действительно умер, а если перед этим исповедался в КГБ? Вот это было бы совсем нехорошо, потому как Чазов был на связи с весьма уважаемыми людьми, которые правда ещё на свободе, но тоже могут рассказать много лишнего.