Кудряшка
Шрифт:
– Да, действительно, – задумалась я. – Хотя у меня есть и другие удовольствия. Я люблю купаться и загорать. Люблю стихи…
Гришка поднял глаза к потолку, размышляя. Потом кивнул:
– Ты права. Я спутал удовольствия со страстями. Но тогда ещё не забудь вкусную жратву и интересные фильмы. Ладно, давай курить.
Я вздохнула. Послушно взяла из пачки сигарету. Гришка щёлкнул зажигалкой. Коньяк уже освоился в организме, и теперь хотелось поговорить о чем-нибудь… душещипательном. Хотелось такой беседы, которую мой Лёшка
– Гриш, а… какие отношения у нас с тобой? Как их классифицировать?
Гришка вопросительно уставился на меня.
– У нас ведь никакого намёка на служебный роман. А просто дружить мужчина и женщина не могут, так?
– А, я понял, – проговорил Гришка. Он опять поднял глаза, пытаясь найти ответ. И нашёл.
– Я, ёжки-матрёшки, твой духовный наставник, – изрёк Гришка. – Тебя, скудоумную, ещё лет десять учить.
– Чему это ты собрался меня учить? – удивилась я.
– Ну, хотя бы хорошим манерам.
Я опешила. Гришка сидел передо мной, нахально посмеиваясь.
– Да, да, – произнёс он, явно наслаждаясь моим замешательством. – Неделю назад мы бухали с пацаном из анального контроля, помнишь?
Смущённая, я не сразу сообразила, что Гришка имел в виду «зональный контроль».
– Вспомни, как ты себя вела, – Гришка сделал негодующую гримасу. – Ты меня позорила на каждом шагу. Сама хватала бутылку и наливала себе коньяк. Сама хватала зажигалку и прикуривала. Сама! Пацан был в ужасе. Когда ты не видела, он бросал на меня взгляды, будто хотел спросить: «Что это за чудище?»
– Я – чудище?
– А кто же ещё? – Гришка пожал плечами.
– А что мне следовало делать? Как себя вести? – Моё возмущение уступило место растерянности. Я чуть не плакала.
– Ждать, ядрёна-матрёна, когда мужчины тебе поднесут зажигалку! – взвился Гришка. – Сидеть смирненько, пока тебе не нальют! Ты ведь не гопница? Ты – леди, ёж твою медь!
Я сидела пришибленная, не зная, что ответить. Истины, гневно поданные Гришкой, как заповеди некоего священного кодекса, которые я нарушила, никогда раньше не приходили мне в голову.
– Ну вот, это был пункт первый, – произнёс Гришка уже более миролюбиво.
– А второй? – жалобно спросила я.
– Ох, ёлы-палы… Получи, раз напрашиваешься. Ты, Вик, одеваешься как свинья.
– Чего? – я не могла поверить своим ушам.
– Ну, что это такое? – Гришка ткнул пальцем в мой свитер. – Что это за хламида? А что это за рейтузы?
– Это легинсы…
– Хрюгенсы, блин! Где строгий костюм? Где причёска деловой женщины? Что это за патлы? – Гришка больно дёрнул меня за волосы.
Я всегда считала, что у меня красивые волосы. Я и сегодня люблю носить их распущенными…
– Короче, свинья ты, Вик. Свинья и есть, – подытожил Гришка.
– Сам ты… – у меня не нашлось слов.
– Ну, девочка, не сердись на своего духовного наставника, – вдруг
Злости и обиды как не бывало. Мы сидели и, улыбаясь, смотрели друг на друга…
Вскоре я вышла замуж. Свадьбу справили без особых церемоний. На излёте девяностых в моём кругу не устраивалось банкетов: берегли каждую копейку. Нам с Алексеем к тому же предстояло снимать комнату.
Однако кое-что было приоритетнее жилья. Я не хотела оставаться «свиньёй», а это требовало затрат.
В течение следующих месяцев, перекроив скудный семейный бюджет, я приобрела на Звёздном рынке два «деловых костюма». Один – коричневый, велюровый (бесформенная юбка до колен и однобортный жакет на молнии с подкладными плечиками), второй – серый, букле (широкий свитер с воротником-хомутиком и прямая юбка до середины икры). Я гордилась своими обновами и носила их на работу. А непослушные волосы стягивала в кичку на затылке. Или заплетала французскую косу.
– Вот теперь ты – настоящая леди, девочка, – тепло произнёс Гришка.
И прочувствованно моргнул.
Глава 4
Праздник непослушания
Родители сняли нам с Лёшкой комнату на Пушкинской улице, близ Невского проспекта. Помимо нас, в квартире жила простая, как валенок, зато честная и добрая бабуся.
И началась наша самостоятельная жизнь! Без «долдонов», как выражался Алексей, подразумевая и тех и других родителей. Первое время мы только и делали, что устраивали «оргии» (так называла моя мама наши вечеринки). Глуховатая соседка терпимо относилась к гостям, которые являлись почти каждый вечер.
Однажды я решила пригласить домой Гришку.
Гришка пришёл не один, а с подругой Лидой. Она мне нравилась: интеллигентная женщина лет тридцати, с чувством юмора, полноватая, но миловидная. Симпатизируя Лиде, я мечтала, чтобы Гришка ушёл к ней от жены.
Мы появились на Пушкинской улице одновременно. Я и Лида возвращались с работы, а Гришка – «с объекта» (дежурная отговорка любого мента, оправдывавшая его отсутствие на службе: дескать, «на объекте» был).
Алексей, вероятно, тоже был «с объекта». Он сидел за столом и пил коньяк из гранёного стакана.
– Милый, здравствуй! – преувеличенно радостно воскликнула я, влетая в комнату и целуя мужа в щёку. – А у нас гости. Познакомься: Гриша, Лида…
Лёшка вяло отреагировал на мой поцелуй с приветствием. Лицо его было хмуро. Гришка вырос на пороге комнаты и сразу как-то испуганно обратился к Алексею:
– Лёха, привет! Пошли покурим на лестнице.
Алексей неторопливо повернул голову и окинул Гришку тяжёлым взглядом. Потом спокойно произнёс:
– Ну, пошли.
И вышел вместе со стаканом. Гришка – за ним.