Кукла колдуна
Шрифт:
Быстрые, сильные движения, наполняющие целиком, до отказа. Разрывающие от сладкого удовольствия, заставляющие судорожно цепляться за мужскую спину, возможно, даже царапая ее в кровь. Я ничего не соображала.
Мысли крутились как бешеные звери в клетке. Где-то там, на их дне мое давно уничтоженное чувство самосохранения ещё вопило, пытаясь напомнить, кто передо мной. Пытаясь заставить меня сохранять рассудок. Но было уже поздно. Я чувствовала мужчину, от прикосновения которого земля уходила из-под ног.
Дайрен уперся локтями в простыню, расположив руки с двух сторон от моего лица. Он не сводил с меня глаз, касаясь большими пальцами щек. Поглаживая, скользя почти невменяемым взглядом по моим раскрытым губам. Держал ладонями лицо, не позволяя отвернуться, пока жестко вбивается в мое тело.
И когда оргазм накрыл меня, лавой расплескиваясь по крови, отдаваясь сладкими спазмами во всем теле, Дайрен прикусил меня за нижнюю губу, ускоряя двидения, сцеловывая мои стоны, и, не отрываясь, разглядывая мое лицо, искаженное удовольствием.
Он закончил на несколько мгновений позже. Выдохнул, еще раз поцеловав в губы, и упал рядом, тяжело дыша.
Мы долго лежали вот так в полной тишине, и не испытывая от этого ни капли дискомфорта. Но в какой-то момент он вдруг закинул руки за голову и проговорил, глядя в потолок, украшенный лепниной:
— Я хочу найти способ перестать быть рыцарем мрака.
— Что??? — выдохнула я и тут же оперлась на локоть, чтобы посмотреть на него.
Дайрен перевел на меня спокойный топазовый взгляд.
— Что слышала, Ари. Я хотел найти в твоих воспоминаниях что-то, что помогло бы избавиться от печати Уин-Даше. Среди магии фурий и людей такого колдовства не существует.
— Ты хочешь перестать быть гвардейцем Элеандоры? — не поверила я своим ушам.
Мужчина отвернулся и снова посмотрел в потолок. Отвечать дважды действительно не имело смысла. Он уже сказал то, что сказал.
— Дайрен… я не знаю, как это сделать…
— Я уже понял, — ответил он спокойно. И голубые глаза казались все такими же безразличными.
Рыцарь мрака снова становился самим собой.
И в следующую секунду он резко повернулся ко мне, лег сверху, придавив к кровати, и проговорил, мрачно прищурившись:
— Ты знаешь, что означает мое признание, цветочек?.. — голос опустился до бархатно-низкого. Он проникал в меня, отдаваясь легкой вибрацией в груди.
Я затаила дыхание.
Дайрен медленно наклонился. Коснулся моего рта, по-хозяйски провел языком по верхней губе, прикусив зубами нижнюю. А потом проник внутрь жадным, властным поцелуем, который словно очерчивал границы его собственности.
Я тихо вздохнула, подавив стон.
— То, что я рассказал тебе, останется за твоим прекрасным закрытым ротиком. Мое признание означает, — с каким-то затаенным рычанием ответил он, — что с этого моменты ты — моя.
— А
— Моя! — оборвал он. — Никто из фуриянцев никогда не узнает о тебе. Никто из фурий. Никто из людей. Ты была и останешься просто моей каури.
Голубые глаза опасно сверкнули. Морозным льдом, который мог поранить острыми гранями, обжечь своей жесткостью.
— Значит, я свободна в своих передвижениях? — выдохнула вопрос, который запульсировал в висках.
— Свободна, — неторопливо проговорил он. — Но запомни хорошенько, Ари, мой маленький фейский цветочек, — продолжал то ли мурлыкая, то ли сдерживая рокот, доносящийся из груди. — Если ты попробуешь исчезнуть из моей жизни, я найду и убью тебя сам.
Воздух в помещении резко сгустился. И как будто даже немного похолодел.
Вот только мне было все также жарко. И если Дайрен пытался меня напугать, то у него ничего не вышло. Я не слышала его слов. Я видела то, что скрывается за ними.
Сколько бы он ни бросал мне эти жестокие фразы, имели значение только дела. Человек может невероятно долго рассказывать о любви, а потом предать в самый важный момент. Человек может говорить, что ненавидит. Но когда придет время, он спасет из лап мантикоры. Обманув всех вокруг, будет смеяться с тобой за ширмой для секса на празднике бога-скорпиона. И не отдаст тебя врагу.
Никому не отдаст.
Таким был и Дайрен. Я видела это в его глазах. Светло-голубых, как утреннее небо. В глазах, каких не бывает у рыцарей мрака. Он не впускал меня в свое сердце, но и не давал мне отойти слишком далеко. Вырваться из его рук.
А и не собиралась вырываться больше.
— Но ведь я не твоя каури, Дайрен. И вообще не каури. Кто же я тогда? — скрывая улыбку, спросила. — Твоя гостья? Подруга? Служанка в этом доме? Может быть, сексуальная рабыня?
Губы рыцаря мрака изогнулись в хищной улыбке.
— Служанка, рабыня, моя собственность, — задумчиво перечислял он, похотливо облизывая нижнюю губу. И я не могла отвести взгляда от этого жеста. — Выбери слово, которое тебе больше нравится, цветочек. Мне подойдет любое.
И только я попыталась для виду возмутиться в ответ, как он опустил одну руку вниз, скользнув по впавшему животу. Пальцами раздвинул мягкие складочки у меня между ног и тут же проник внутрь.
Я выгнулась, хватая воздух ртом. Дайрен, довольно улыбаясь, мгновенно накрыл мои губы и начал двигать рукой, скользя по самым чувствительным точкам, которые после недавнего оргазама стали ощущаться еще более остро.
Я дернулась под ним, двигаясь на встречу, выгибаясь и прижимаясь к нему всем телом. Стремясь быть ближе. Быть с ним одним целым. Хотя бы сегодня. Потому что завтра все может резко измениться.