Кукла колдуна
Шрифт:
Нериэнта задрожала.
Неужели случилось, наконец, то, о чем она думала так много лет? Наступил день расплаты?
Фурии совершили ужасное кощунство. Преступление не только против совести, но против самой жизни. Уничтожили целый народ по прихоти одной бесконечно старой царицы.
И что с того, что это решение не всем пришлось по душе? С теми, кто держит в руках мощь целого государства, не спорят.
Неужели теперь настал тот самый день, когда придется платить по счетам?
Элеандора мертва. Она выплатила свой долг. Но Нериэнта —
Нервы натянулись до предела.
Но все же она глубоко вздохнула и мгновенно успокоилась. Сказывалась военная выправка, приобретенная в отряде Чернокрылых.
Ничего. Она готова понести заслуженное наказание.
Гордо выпрямившись, фурия ждала. Неподвижно наблюдала, как богиня сделала первый шаг и обратила свой взор на павшую царицу. Тонкие брови сдвинулись, а полные, мягкие губы превратились в линию.
Флора подняла ладонь над царицей фурий, и тело Элеандоры в ту же секунду вспыхнуло кровавым пламенем.
Тогда лицо богини разгладилось, и она сделала ещё пару шагов вперёд, склонившись на этот раз к Дайрену, лежащему на земле без чувств.
Нериэнта уже не слышала его дыхание. И была почти уверена, что он мертв.
Но богиня опустилась на колени рядом с ним, приподняла ладонью его голову и стёрла кровь с губ и подбородка.
Багряный цвет не окрасил ее пальцы. Не размазался по коже мужчины. Он будто бы исчез вовсе. Впитался, растворился на хрупкой ладони женщины.
Она провела рукой по обнаженной груди рыцаря мрака, едва касаясь десятка колотых ран. И в тот же миг они все исчезли. А грудная клетка дёрнулась, лихорадочно набирая воздух в легкие.
Дайрен открыл глаза, с удивлением всматриваясь в женщину над собой. Сперва он сдвинул брови, явно не понимая, что происходит. А затем бросил взгляд на свое тело, где больше не было ни одной раны. Резко выдохнул, снова посмотрев на богиню. Но уже совсем другим взглядом.
Флора улыбнулась и поднялась на ноги. Следом за ней несмело встал и Дайрен. Как только она отошла чуть дальше, он нервно оглянулся на статую алого хрусталя. И его плечи поникли. Он медленно подошёл к каменной фигуре Арилейны и встал рядом с ней.
Сверкнули на небе три звёзды. На какой-то миг показалось, что луна стала в несколько раз ярче. Флора подняла голову к небу, и уголки ее губ опустились. Она глубоко вздохнула.
Опустила взгляд, и в ту же секунду у ее ног закружился непроглядный вихрь, из которого вышла ещё одна маленькая женщина. Ее черные волосы были так же длинны, как и у Флоры. Они касались земли, укутывая хрупкую обнаженную фигуру в тяжёлый плащ. Тонкие брови незнакомки были острыми и темными. Большие глаза сверкали мраком.
Все присутствующие не могли оторвать взгляда от этого странного представления, больше напоминающего ночное видение. Сон, который появляется перед рассветом и ещё не успевает выветрится из головы после пробуждения.
Дайрен, Нериэнта, Кэльфиан. Все трое были поражены
Нериэнта и вовсе старалась не дышать, поглядывая на горящее тело своей госпожи и ожидая, когда же очередь дойдет и до нее.
Но сейчас происходило нечто совсем иное. Черноволосая женщина, как две капли воды похожая на Флору, вдруг склонила голову и опустилась на колени. И вот тогда испуганная Нериэнта, наконец, поняла, что это отверженная покровительница фурий. Фауна.
Две богини оказались близнецами.
Несколько долгих секунд Флора не двигалась, хмуро глядя на свою сестру. На ту, которая когда-то убила ее. Но вот ее лицо расслабилось, и на губах появилась улыбка. Она осторожно подняла Фауну и посмотрела ей в глаза. Коснулась пальцами ее щек, и тогда стало видно, что она вытирала слезы, катящиеся из глаз фуриянской богини.
Нериэнта прижала ладонь к губам. Щемящая тоска вдруг сдавила сердце. В этот момент где-то внутри нее вновь вспыхнуло старое, горькое желание, чтобы наступил мир. Чтобы вот так же закончилась вражда между фуриями и феями. Но увы. Мириться уже было не с кем. Каменные статуи не смогут простить.
В этот момент две богини одновременно улыбнулись. Подняли ладони друг напротив друга и сплели пальцы. Вокруг их рук начало твориться странное колдовство.
Когда они расцепились, над ладонями у каждой из них летали два красивых мотылька. У Флоры — золотисто-розовый, у Фауны — черно-фиолетовый. Одновременно они повернули головы в разные стороны: к Дайрену и Нериэнте. И протянули к ним руки, словно предлагая забрать волшебных созданий.
Рыцарь сделал шаг первый. В груди у него гулко стучало сердце. Рвалось наружу, назад к мертвой статуе, которая уже стала такой жгуче холодной. Он хотел упасть на колени перед богинями или перед реалистичной галлюцинацией, кем бы они ни были. Лишь бы выпросить жизнь не для себя, а для Арилейны.
Но вот удачный момент наступил. Мужчина быстрыми шагами подошёл к Флоре, не сводя с нее горящих глаз. И, когда она вложила в его ладонь мотылька, он открыл было рот, чтобы спросить. Чтобы сказать, что ему не нужно ничего. Только жизнь одной глупой феи, за которую он готов отдать все звёзды на небе и все сокровища на земле.
Но Флора приложила ему палец к губам, запретив говорить. Улыбнулась и, оставив мотылька в его руках, отошла на шаг назад.
Фауна тем временем отдала своего мотылька Нериэнте и снова сплела свои пальцы с сестрой. Они весело переглянулись и неожиданно помахав рукой Кэльфиану, медленно пошли прочь по белоснежной каменной дорожке садов.
Все трое присутствующих, не мигая, смотрели им вслед, ошарашенные произошедшим. Вглядываясь в лёгкое сияние, которое исходило от женских фигур. От бедер, покачивающихся в такт шагам, от волн волос, касающихся светлых плиток.