Кукла
Шрифт:
— Это моя Машенька, — сказала девочка.
— Дяденька, это её кукла, — сказала подружка и даже подпрыгнула, чтобы дяденька ей больше поверил.
— А в каком вы классе? — спросил продавец.
— В первом «в», — выпалила подружка. — Нашу учительницу зовут Ксения Ивановна, вы её знаете?
— Нет, я её не знаю, — сказал продавец.
— Она сделала глазами вот так, — сказала подружка и снова вытаращила глаза.
— Кто, Ксения Ивановна?! — удивился продавец.
— Да нет, — сказала подружка, —
— Не таращь глаза, — сказал продавец, — а то они вылезут наружу и ты ослепнешь.
— Ой! — пискнула подружка и закрыла глаза.
— Н-да… — задумчиво протянул старичок и снова почесал губами кончик своего носа. — Знаешь что, — наконец сказал он, — пусть ко мне придёт твоя мама, я с ней поговорю.
— Наверное, он боится, что мальчишки на улице отнимут у тебя куклу, — сказала подружка, когда они вышли из магазина, — поэтому он хочет куклу отдать твоей маме.
— Наверное, — сказала девочка.
Когда вернулась мама, было уже совсем поздно, и, конечно же, магазин в такое время был закрыт.
— Мама, мама! — закричала девочка, выскакивая в коридор, когда услыхала в прихожей мамины шаги. — Я нашла свою Машу. Дяденька продавец побоялся отдать её мне, и сказал, чтобы пришла ты. Давай завтра пойдём и заберём Машу, давай пойдём утром.
— Неужели? — обрадовалась мама. — Обязательно пойдём. Только не утром. Утром ты пойдёшь в школу, а я на работу, но я постараюсь освободиться пораньше.
В этот день девочка на уроках сидела плохо, слушала невнимательно, получила два замечания, а на переменках не бегала и во дворе не гуляла, вернувшись домой. Она села у окна и стала смотреть, когда из трамвая выйдет мама. Но вот наконец внизу мелькнул её белый беретик. Не дожидаясь, пока мама поднимется, девочка надела своё пальтишко, из которого уже давно выросла, и вприпрыжку по бежала по лестнице.
— Пошли, пошли, мамочка, — говорила она, хватая маму за руку, — вдруг магазин сегодня закроют раньше, а Машенька нас уже ждёт.
— Пошли, — сказала мама, — я даже домой заходить не буду.
Старичок продавец, увидев их, кивнул — он разговаривал с покупателем, показывая ему фотоаппарат «ФЭД». Мама стала ходить по магазину, осматривая товары на прилавках, потом внимание её привлёк чайный сервиз, и она разглядывала его до тех пор, пока продавец не освободился. Он подошёл и погладил девочку по голове.
— Стало быть, она ничего не перепутала и это действительно её кукла, — сказал он.
— Её, — сказала мама. — Мой папа привёз куклу из Швеции.
— Да, из Швеции, — сказал продавец, — Хорошая кукла. Мы её оценили… — сказал продавец и назвал какую-то цифру, которую девочка не запомнила, но по тому, как ахнула мама, она поняла, что цена очень большая, но какое это имело значение, если
— В нашей практике уже бывали такие случаи, — сказал продавец. — Люди опознавали свои вещи. Как правило, это случается с теми, кто в блокаду уезжал из города. Бывает так, что вещи в магазин сдали их родственники, которых они найти не могут. Помните ведь, как было: дом разбомбят, люди и перебираются кто в Парголово, кто на Ох-ту, кто на Лесной, мы адрес сообщим вот вам и пожалуйста, двойная радость! Я и подумал, вдруг и здесь такая же история. Вот адрес человека, который нам сдал куклу.
Мама прочитала адрес и покраснела.
— В этой квартире мы и жили, но сейчас там живут совсем другие люди. Они въехали в пустующую квартиру после блокады мои родители не дождались этого светлого дня.
— Я и сам чудом уцелел, — сказал старичок, — студень из столярного клея, отруби — это уже деликатес. Мне ведь только пятьдесят один.
— Неужели? — ахнула мама.
— Последняя стадия дистрофии. Теперь никто не верит, что мне пятьдесят один.
— Мы уехали, когда открыли Ледовую, — сказала мама.
— А эти люди въехали после прорыва… — вздохнул продавец и неодобрительно покачал головой.
— Простите, — сказала мама и снова покраснела. — Этот сервиз чайный… голубой, что на второй полке, да, этот… он тоже сдан тем же владельцем?
— Подождите, я сейчас узнаю, — сказал продавец.
Он ушёл внутрь магазина, а когда вернулся, то уже почёсывал губами кончик своего носа.
— Вы угадали, — сказал он, — я прямо и не знаю, что делать.
— Мы пойдём туда, и я попрошу, чтобы они вернули девочке хотя бы куклу.
— Желаю успеха, — сказал продавец, — я буду рад, если всё обойдётся.
Перед знакомой дверью мама позвонила и взяла девочку за руку. Им открыла женщина в белой косынке, которая была повязана вокруг головы и завязана на затылке — так в Мышкине повязывали свои головы женщины, работая на огороде, и юбка её была подоткнута так же, и босые ноги были в галошах. Вся она была очень высокая и очень широкая, прямо великанша какая-то.
— Вам кого? — спросила она неприветливо.
— Нам бы хозяйку, — сказала мама.
— А по какому делу? — спросила женщина.
— Мы до войны жили в этой квартире, нам нужно кое о чём с ней поговорить.
— Подождите здесь, — сказала женщина. Она ушла, оставив их в прихожей, и не появлялась минут пять. Когда она вернулась, то уже была в малиновом панбархатном халате и в туфлях на каблуках, отчего стала ещё выше.
— У вас, наверное, очень высокий муж, — сказала мама.
— Как раз наоборот, — сказала женщина. — Он мне по плечо, но у нас очень дружная семья. Мне очень повезло в браке.