Шрифт:
Часть первая. Ученица и служанка
I
Девушка бежала по дворцовым коридорам. Ее тень металась по полу в тусклых отблесках факелов. Следом неслись пьяные выкрики:
– Серена! Стой, кобелья дочь! Куда бежишь, у меня для тебя сладенькое! Большое пирожное с кремом! Много вкусного крема, Серена! Только взбить надо самой!
От разнузданного хохота по спине побежали ледяные мурашки. Распутные сыновья короля загоняли, словно дичь, молоденькую служанку. Слава Создателю – в подпитии им не догнать прыткую Серену.
Серена юркнула за угол – и схватилась за стену, чтобы не упасть. Ноги подкосились, сердце пропустило удар. Лестницы не было. Тупик. Девушка заметалась по сторонам, разыскивая хоть какую-то лазейку, нишу, ответвление дворцового лабиринта. Глухо. Единственный выход отсюда – назад, прямо в лапы насильников. Топот и голоса неумолимо приближались.
Взгляд упал на приоткрытую дверь. Не раздумывая, девушка бросилась внутрь, задвинула щеколду. Прислонилась к стене, перевела дыхание. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Как она могла заблудиться в королевском дворце?! Серена знала все ходы-выходы как свою ладонь.
В страхе Серена ждала, когда гонители завернут за угол, обнаружат тупик и поймут, где спряталась жертва. Наверняка они выломают дверь – толпа пьяных мужчин, одержимых погоней. Бежать будет некуда…
Она стояла, приникнув ухом к стене, и ждала. В коридоре было тихо. Ни криков, ни шагов. Поднять щеколду, выйти?.. Ага, как же. Преследователи наверняка того и ждут. Смекалкой принцы не блещут – даже по трезвянке, не то что во хмелю. Но в своре их прихвостней сыщутся те, кому хватит умишка подстроить западню. Нет уж, лучше Серена переждет в этой каморке…
Она огляделась по сторонам. Где она находится? Что это за комната? Она упорно не помнила этого места во дворце. Как такое возможно?.. Вдруг послышался тихий скрежет. Не той двери, которую Серена только что заперла собственноручно. Напротив, с другого края комнаты. Ей следовало помнить: во дворце нет помещений с одним выходом.
Открылась потайная дверь. Серена увидела высокую фигуру в черной мантии до пят. В комнате не было ни одного факела, стояла кромешная тьма, но девушка почему-то видела вошедшего мужчину так отчетливо, словно его освещало полуденное солнце. Худой, короткие темные волосы с сединой на висках, цепкий взгляд серых глаз, квадратный подбородок, крупный нос с горбинкой, напоминавший клюв хищной птицы.
Беги! – шептал внутренний голос. Беги так, как не бежала от принцев! Этот человек стократ опаснее тысячи похотливых принцев. Но взгляд Черного Человека пригвоздил Серену к двери. Она смотрела, завороженная, в ледяные серые глаза и не могла сделать ни шагу. Тонкие губы мужчины скривила усмешка, он шагнул навстречу Серене. Если он сейчас дотронется до нее, если заговорит – это смерть. Или хуже. Этот человек отнял у нее нечто безмерно важное и ценное. Лишил того, о чем она сама не знала и знать не могла. Он – ее главный враг и преследователь.
Серена вжалась в дверь, будто надеясь погрузиться в нее, словно в вату, оказаться с обратной стороны и удрать. Черный Человек подходил ближе и ближе. Из груди девушки вырвался стон.
– Пу… пустите…
– Серена! – раздался окрик, громкий и грубый. Губы мужчины в черном не шевелились.
– Серена!!! – прозвучало громче и злее. Чья-то рука схватила девушку за ухо и больно рванула. – Бесова девчонка, до сих пор дрыхнет! Миледи давно проснулась, а ты бездельничаешь!
Сон. Всего лишь кошмарный сон, в очередной раз. Серена не бегает по дворцу, не прячется от принцев, не натыкается на Черного Человека в неведомой комнате, а спит в своем чуланчике, в апартаментах Ее Высочества Гретаны. И мэтр Готель, управитель принцессы, безжалостно тянет Серену за ухо. Из-за кошмара она проспала и не исполнила обязанности, положенные личной камеристке принцессы.
– И зачем миледи держит тебя, бестолковую!
Управитель Готель выволок Серену из чулана в будуар принцессы, которая тут же отодрала ее за то же самое ухо.
– Ах ты, лоботряска! Я проснулась полчаса назад, а ванна не готова! Слинна делала за тебя твою работу! Живо снимай мне маску!
Серена не сказала ни слова, даже не пискнула от боли, не потерла ухо, а молниеносно схватила тампон, очищающее масло и принялась аккуратно снимать ночную косметическую маску с лица принцессы – широкого, мясистого, с грубыми по-мужски чертами.
– Если из-за тебя я не успею на военный совет, ты пожалеешь! В кои-то веки собралась посмотреть и послушать наших бравых вояк, а ты меня задерживаешь, сонная тетеря! Болотный Стервятник куда-то укатил из столицы, его черный плащ больше не мельтешит на советах. Наконец я могу прийти на государственные советы и не наткнуться на его гнусную физиономию!
Болотным Стервятником принцесса обзывала Придворного Мага Кэрдана – первого советника ее царственного батюшки. Единственная из всего двора, она говорила о нем без ужаса и почтения. Слуги и придворные поминали его лишь шепотом; некоторые делали знак, отгоняющий нечистую силу. Братья принцессы, громилы Хэгет и Шегет, трепетали перед зловещим колдуном, как школьники перед учительской розгой.
Серена много раз видела могущественного царедворца – каждый раз на почтительном и безопасном расстоянии. Ни разу ей не довелось столкнуться с Придворным Магом лицом к лицу. Ни разу он не обидел ее ни словом, ни делом. Вряд ли он вообще знал о существовании маленькой служанки Ее Высочества Гретаны. Так почему у Черного Человека из кошмара Серены лицо Придворного Мага Кэрдана?
– А ну шустрее! – скомандовала принцесса. – Ковыряешься, аки на похоронах! Верно Готель говорит – за что я держу такую ленивую, нерасторопную девку?!
Серена заработала еще проворнее, не теряя мягкости и аккуратности движений. За то принцесса и держала ее – за мягкость и проворство рук. Крыла последними ругательствами, иногда – прикладывала тяжелой рукой, но не гнала – вопреки советам и подначкам свиты.
Ни фрейлины, ни управляющий Готель терпеть не могли маленькую простолюдинку и всячески норовили выжить ее. Но с тех пор как прежний управляющий – более проницательный и мягкосердечный, чем мэтр Готель, – пристроил Серену в свиту принцессы, Гретана уже не могла обходиться без чутких пальчиков безродной служанки. Прикосновения других камеристок казались принцессе грубыми и неуклюжими по сравнению с деликатностью Серены.