Кукловод
Шрифт:
– Поешь песни целыми днями, – сказал Величко. – Жизнь у тебя, видать, веселая.
– Куда уж веселей, – ответила старуха.
Величко пришлось проторчать битый час под жестяным навесом над воротами кладбища, пока не нашлись покупатели на два букета цветов. Третий букет он решил оставить себе.
Величко вернулся на квартиру своей сожительницы Галины Грибовой только к обеду. Но обедом в дома не пахло. Все как обычно. Галина вечно растрепанная в грязноватом халатике вышла в прихожую, почесывая спину,
Видно, все утро провалялась на диване и теперь боролась с плохим настроением, зевотой и собственной ленью, которая не знала границ. Может, даже не умывалась с утра.
– Надо же, какие нежности при нашей бедности, – Галина повертела букет в руках, не зная, что полагается делать с цветами. – Дома жрать нечего, а он деньги на пустяки выкидывает. Стырил цветы что ли?
Величко скинул плащ, переобулся в домашние шлепанцы, готовые развалиться от ветхости.
– Купил я цветы. Сегодня у меня день рождения. Ну, вот решил отметить.
– Тогда поздравляю. Только не знаю чем. Может, в постель пойдем?
Величко отрицательно покачал головой.
– Сегодня мне это в лом.
– Тебе это всегда в лом. Тебе никогда не хочется.
Галина раскрыла пасть для нового зевка.
Проворчала еще что-то невнятное, почесала задницу и сунула цветы в банку, даже не налив в нее воды. Величко, как всегда готовый молча выслушивать пустые бабьи упреки, на которые не обращал внимания, подумал: может, хоть сегодня чаша сия его минет. Обойдется без бабьей трескотни.
Он молча ненавидел эту женщину, вздорную и тупую. Кажется, Галина платила ему той же монетой. Но уходить отсюда, с этого лежбища, было некуда. Приходилось терпеть.
Все упреки Галины в основном касались единственной проблемы – но главной. Величко, сколько не мыкался, сколько не обивал казанные пороги, не мог найти работы. Трудно устроиться даже землю копать или таскать мешки, если нет прописки. А из документов в кармане Величко только справка об освобождении. Длинная портянка, засаленная чужими руками. Сто раз показанная разному начальству и сто раз отвергнутая с добрым человеческим советом: «Вытри этой ксивой свою задницу».
…Он пошел на дело от полной безысходности.
Судя по наводке, квартира принадлежала богатому бизнесмену, оптовому торговцу зубной пастой и стиральным порошком. Хозяин в отпуске с любовницей, где-то в теплых странах греет геморрой. Больше на хате никого. Настроение прекрасное, погода шепчет. Этот шепот природы похож на шуршание крупных купюр в кармане.
Величко действовал по уму, без суеты и спешки. Хорошенько прозвонил квартиру, вырубил в подъезде телефоны перед тем, как взяться за отмычку. Он закрывает за собой дверь, прислушивается. Темная просторная прихожая тиха и таинственна, как кладбище рождественской ночью.
И тут вспыхивает верхний свет. Неизвестно откуда выскакивает этот мужик в майке без рукавов и длинных, ниже колен, трусах. Глаза ошалелые, изо рта пена. И
Величко рисковал получить в лоб струйку зубной пасты или крема для бритья. Да, все это надо было видеть. Сперва стало смешно, а потом хозяин заблажил, как худая баба. Надо было что-то делать. Тут миром не решишь…
Вот он – полный облом. Хозяин почему-то дома, из ценностей – только коробки со стиральным порошком и этой клятой зубной пастой.
Если бы этот хмырь не визжал, как свинья… Если бы не орал, как тенор Большого театра на хоровой спевке… Ясно, остался бы жив. Торговал своей пастой и прочей ерундистикой. Ну, взял бы Величко тюбик пасты для нужд личной гигиены – всего убытков. Пусть этот гад себя винит и зубную пасту, не на кого ему обижаться. Вообщем, он получил все, что заслужил.
Одни неудачи, обломы, лажа, непруха, рогатки, вязы.
Второй случай совсем свеженький – позавчерашний.
Там все вышло хуже не придумаешь. Когда баул с вещами был загружен и упакован, вдруг явились хозяева. И опять кипеш, опять шум, вой, драка. Едва успокоил хозяев. Правда, кровищи много было. Хоть ведром собирай. Хорошо хоть Величко был выпивши, иначе не смог бы этого сделать.
Уже упакованную сумку пришлось оставить на месте, в прихожей. Если толкать этот грязный товар через барыг, менты сядут на хвост Величко и повяжут уже на следующий день. А то и раньше.
Он ушел пустым. Проходными дворами дотопал до хаты Грибовой. Ну, если на тебе крови от ушей до кончиков ботинок, надо как-то объясниться с женщиной. Короче, пришлось рассказать все, как было. «Хоть бы колечко какое взял», – всхлипнула Грибова. «Что, мне пятнашку на зоне париться из-за хренова колечка?»
Полночи Величко стирал в ванной одежду.
Сегодня муки Величко должны кончиться. Кажется, ему удалось поймать удачу за толстую задницу. И поиметь ее по полной программе.
Старый кореш, с которым Величко в свое время делил лагерную пайку и миску баланды, предложил вполне приличную, да что там приличную, просто шикарную работу. Перегнать грузовик с соляркой по всей территории Казахстана, до южной границы.
Весьма возможно, обратно в Москву Величко уже не вернется. Заплатить обещали баксами. Если он получит хотя бы половину обещанного, считай, стал богатым человеком. Давно хочется уехать в те места, где целый год можно прожить за сто баксов. А таких мест много…
Пора заканчивать эту московскую бодягу. И с этой ленивой тварью Галей Грибовой тоже пора того… Пора ставить на ней жирную точку. Красного цвета. Это будет не слишком больно. Для Гали. Ну, вскрикнет пару раз, ногами подергает. А может, все обойдется даже без вскриков и стонов. Совсем тихо. Как говорится, дело мастера боится. И цветы сгодятся. Ей же на могилу. Продукт двойного назначения.