Кукловод
Шрифт:
– Давай, я на месте, – Рифат положил трубку.
– Ждет, – сказал Рогожкин.
– Может, не будем говорить ему… Ну, об этом?
– Надо сказать, – покачал головой Рогожкин. – Я сам скажу. А там пусть решает.
Попетляв по спящим улицами улицам пригородного городка, «Мерседес» оказался на его окраине, в производственной зоне. Бесконечные заборы, темные коробки заводских корпусов, трубы, плюющие в звездное небо серой копотью. Ни людей, ни машин. Здесь легко заблудиться, если хорошо не знать дорогу.
Рифат
Чулков сделал последний поворот, промчался метров триста по прямой и затормозил. Машина встала, как вкопанная. Решетку радиатора от ржавых ворот отделяли считанные сантиметры.
– Хорошие тормоза, – Чулков почему-то грустно вздохнул и трижды посигналил короткими гудками.
Рогожкин дважды прочитал надпись, выведенную на бетонном заборе красной масляной краской: «Стой. При входе на вахту предъяви пропуск в развернутом виде». Из калитки, прорезанной в воротах, вышел человек, одетый в длинный полушубок с лохматым воротником, подошел ближе, через стекло заглянул в лицо Чулкова. Человек кивнул и исчез за калиткой. Послышался шум запускаемого мотора, лязгнули приводные цепи, створки ворот качнулись, поползли в стороны, открывая дорогу.
Рифат уже спустился из конторы вниз. Ожидая гостей, он стоял посредине двора, под фонарями, закрепленными на стенах кирпичных боксов. Высокий, черноволосый в белом свитере с высоким горлом, он напоминал немолодого спортсмена, затевающего в поздний неурочный час легкую разминку.
Чулков с Рогожкиным вылезли из машины, отступив в сторону, молча наблюдали за Шабаевым. Рифат несколько раз обошел машину, заглянул под капот, сел на водительское место и вылез с видимой неохотой. Он, скупой на похвалу и добрые жесты, не часто позволял себе улыбаться. Но на этот раз улыбнулся. Все, пора портить заказчику настроение, решил Рогожкин. Он откашлялся в кулак и коротко рассказал Рифату все, что случилось на бензоколонке.
– У этого типа был пистолет, – подал голос Чулков. – Он хотел меня пристрелить.
– Жаль, что он этого не сделал, – Рифат с ненавистью глянул на Чулкова.
– Еще бы секунда – и он меня уложил. Я защищался. Я хотел просто вырубить его, пару раз двинуть по репе. И не смог как следует вмазать. Я совсем задубел, пока ждал эту тачку. Руки сделались непослушными. Удар вышел вялым.
– Все, я не хочу слышать того, что я не хочу слышать. И не расстраивай меня лишний раз. Это хреновая грязная работа.
– Да ладно, эта тачка стоит целое состояние.
Чулков, рассчитывая на понимание и, возможно, даже сочувствие, скорчил жалобную
– Она ничего не стоит, – усмехнулся Рифат. – Ни гроша. На ней кровь. Что я буду делать с этой телегой?
– Тоже самое, что делаете с другими тачками, – Чулков быстро уставал от пустых препирательств. – И кто знает, что на ней кровь? Только мы двое и вы. Новые номера, новые бумаги. «Мерседес» это не «Астин Мартин». «Мерседесов» в Москве полно, пруд пруди.
– Пруди, – передразнил Рифат. – Рассказывай все как есть, мне нужна история этой машины. От и до. Как вы на нее вышли?
Чулков шагнул вперед, опустив голову, встал перед Рифатом, как провинившийся школьник.
– Я искал подходящую машину три дня. Были варианты, но все сорвалось. Моя подружка работала на той бензозаправке. Месяца полтора назад она рассчиталась, ее рассчитали. Ну, это не важно. Короче, я просил ее брать на заметку, какие машины приезжают туда вечерами заправляться. Регулярно приезжают. Меня интересовали дорогие иномарки. Чтобы, когда подвернется случай… Ну, понятно. Она и рассказала об этом «Мерседесе». Вечерами он там часто останавливался. Видно, его хозяин рядом живет. То есть жил… И я решил попробовать. Ну, подождать. Мы ждали два дня.
– Черт бы вас побрал. Я обещал человеку, что тачка будет обязательно.
– Значит, оставляете машину? – обрадовался Рогожкин.
Прежде чем ответить, Рифат добрую минуту боролся с собственной жадностью. Он морщил лоб, загибал пальцы, что-то тихо шептал, пуская пар из носа. Наконец, жадность победила.
– Оставляю, живодер ты хренов. Но никакого аванса не получите. Ни рубля, ни копейки. Все, это не подлежит обсуждению. Когда тачка уйдет, поговорим. Не раньше чем через неделю денег не ждите.
Рогожкин понял, что торговаться бессмысленно, Рифат не уступит. Теперь нужно где-то ловить попутку и добираться до Москвы, до дома.
Глава третья
Понедельник не принес Каширину приятных сюрпризов. Весь рабочий день он названивал в фирму «Степ». Как ни странно, ни один из телефонов не отвечал. Молчал и домашний телефон Кобылкина, после гибели Ореховой оставшегося в фирме за главного. Лишь под вечер Каширин сдался, решил отложить это дело до следующего дня.
Вторник Каширин начал с бесконечных звонков в «Степ». Снова у Кобылкина никто не снимал трубку. Часов в десять утра ответила секретарша. Девица разговаривала таким сонным голосом, будто только что очнулась после летаргического сна.
– Кобылкина сегодня не будет. А кто это говорит?
Каширин представился и спросил, когда Кобылкин намерен появиться на работе.
– Попробуйте позвонить завтра во второй половине дня.
– Но хоть кто-то из руководства на месте?
– Никого нет, – секретарша зевнула. – И сегодня вряд ли кто появится. Сами понимаете…