Кукловоды
Шрифт:
Мы двинулись прямиком в кабинет Старика и там открыли коробку. Перед этим Старик послал за доктором Грейвсом, руководителем биологической лаборатории Отдела, и все делалось при помощи механических манипуляторов.
Оказалось, нам больше не нужны манипуляторы, а противогазы: кабинет заполнила вонь разлагающейся органики. Пришлось захлопнуть коробку и включить вентиляцию на полную.
– Что это за чертовщина? – спросил Грейвс, брезгливо наморщив нос.
Старик вполголоса выругался.
– Это я у тебя хочу узнать. Работать
– Если она жива, то я – королева Англии.
– Кто тебя знает? Но рисковать я запрещаю. Это – паразит, способный присасываться, например, к человеку и управлять его действиями. Происхождение и метаболизм почти наверняка инопланетные.
Грейвс фыркнул.
– Инопланетный паразит на человеке? Это просто смешно. Слишком различные биохимические процессы.
– Черт бы тебя побрал с твоими теориями! – ворчливо произнес Старик. – Когда мы его взяли, он прекрасно чувствовал себя на человеке. Если по-твоему это означает, что организм земной, тогда я хочу знать, откуда он взялся и где искать остальных. Хватит предположений. Мне нужны факты.
– Будут тебе и факты! – раздраженно ответил биолог.
– Шевелись. И забудь про то, что тварь мертва. Может быть, этот аромат – просто защитная реакция. Живая, она чрезвычайно опасна. Если тварь переберется на кого-то из твоих сотрудников, мне, скорее всего, придется его убить.
Последняя фраза несколько поубавила Грейвсу гонору, и он молча вышел.
Старик откинулся на спинку кресла, тяжело вздохнул и закрыл глаза. Спустя минут пять открыл и сказал:
– Сколько таких вот «горчичников» могло прибыть на космическом корабле размерами с эту тарелку, что мы видели?
– А был вообще корабль? – спросил я. – Фактов пока немного.
– Немного, но и их достаточно. Корабль был. И до сих пор есть.
– Нам нужно было обследовать место посадки.
– Там бы нас и похоронили. Те шестеро парней тоже не дураки были. Отвечай на вопрос.
– Размеры корабля все равно ничего не говорят о его грузоподъемности, когда не знаешь тип двигателя, дальность перелета и какие условия нужны пассажирам... Гадаешь, когда петля начнет затягиваться? Я думаю их несколько сотен, может быть, несколько тысяч.
– М-м-м... да, пожалуй. А это значит, что в Айове сейчас бродят несколько тысяч зомби. Или «евнухов», как назвала их Мэри. – Старик на секунду задумался. – Но как пробраться мимо них в гарем? Нельзя же в самом деле перестрелять всех сутулых в Айове. – Он едва заметно улыбнулся. – Разговоры пойдут.
– Могу подбросить другой занятный вопросец, – сказал я. – Если вчера в Айове приземлился один корабль, то сколько таких приземлится завтра в Северной Дакоте? Или в Бразилии?
– Да уж... – Старик погрустнел. – Веревочка-то коротка.
– В смысле?
– До петли всего ничего осталось. Идите пока, ребятки, погуляйте. Может, это последняя возможность. Но с базы
Я отправился в «Косметику», вернул себе прежний цвет кожи и нормальные черты лица, отмок в ванной и побывал у массажиста, затем – прямиком в наш бар. Решил выпить и разыскать Мэри. Я, правда, не представлял себе, как она будет выглядеть – блондинка, брюнетка или рыжеволосая, – но ни секунды не сомневался, что узнаю ножки.
Оказалось, волосы у нее рыжие. Мэри сидела за отгороженным столиком. Выглядела она практически так же, как в тот момент, когда я увидел ее впервые.
– Привет, сестренка, – сказал я, собираясь устроиться рядом.
– Привет, братец. Забирайся, – ответила она с улыбкой и подвинулась.
Я выбил на клавиатуре виски с водой и спросил:
– Ты и в самом деле так выглядишь?
Она покачала головой.
– Бог с тобой. В действительности у меня две головы и полоски как у зебры. А ты?
– Меня мамаша еще в детстве придушила подушкой, так что я до сих пор не знаю.
Она снова окинула меня оценивающим взглядом.
– Ее нетрудно понять. Но у меня нервы покрепче, так что все в порядке, братишка.
– Спасибо на добром слове, – ответил я. – И знаешь, давай оставим эти глупости насчет брата и сестры. А то я как-то скованно себя чувствую.
– По-моему, тебе это только на пользу.
– Мне? Да я так тихий. И ласковый. – Я мог бы еще добавить, что с такими девушками лучше волю рукам не давать: если ей не понравится, глядишь, и без рук можно остаться. У Старика другие не работают.
Она улыбнулась.
– Да ну? Зато я не ласкова. Во всяком случае, сегодня. – Мэри поставила бокал на стол. – Допивай лучше и закажи еще.
Что я и сделал. Мы продолжали сидеть рядом, просто наслаждаясь теплом и покоем. При нашей профессии такие минуты выпадают не часто, и от этого их еще больше ценишь.
Ни с того, ни с сего подумалось, как хорошо Мэри выглядела бы во втором кресле у камина. Работа у меня такова, что раньше я никогда всерьез не думал о супружестве. Да и к чему? На свете полно симпатичных девчонок. Но Мэри сама была агентом; с ней и поговорить можно по-человечески. Я вдруг понял, что чертовски одинок, и тянется это уже очень давно.
– Мэри...
– Да?
– Ты замужем?
– Э-э-э... А почему ты спрашиваешь? Вообще-то, нет. Но какое тебе... Какое это имеет значение?
– Имеет, – упрямо сказал я.
Она покачала головой.
– Я серьезно. Вот взгляни на меня: руки, ноги на месте, совсем не стар еще и всегда вытираю ноги в прихожей. Чем не пара?
Она рассмеялась, но вполне добродушно.
– Лучше готовиться надо. Я думаю, сейчас ты импровизировал.
– Точно.
– Ладно, прощаю. Но знаешь, хищник, тебе следует поработать над техникой. Совсем ни к чему терять голову и предлагать женщине брачный контракт только из-за того, что тебя один раз отшили. Кто-нибудь поймает на слове.