Куколка
Шрифт:
С кассетой – напрасное беспокойство. Впрочем, этого и следовало ожидать. У Шерифа мозгов не хватило б что-то там записать. Александр Михайлович с удовольствием посмотрел все серии советского супер-мультика, но ни в одной никакого компромата на себя не обнаружил.
Дурачок Шериф, решил попугать. Теперь на небе ангелов пугает…
Однако пора приниматься за дело. Телевизор моргнул кинескопом, пульт лег рядом с пепельницей. Вперед! Поднимать народ с коленей. Э-эй, наро-о-д! А ну, с коленей! Понял, да?!
– Паш, хохму слышал? В области оперов
– Скоро и мы будем.
– Где форму-то возьмем? На нас четверых дай Бог один комплект наскрести. Н-да, когда наконец у нас каждый займется своим делом? Ну, хочешь командный голос демонстрировать, так и ступай в родную Краснознаменную, а не лезь туда, где дырка блатная есть. Этак завтра Мариинкой или Академией художеств будет заправлять бывший артиллерист с генеральскими погонами. Представляю. Все танцоры будут по сцене ходить только строем, а художники рисовать одни парады. Смешно? Смешно. А у нас нормально. Чисти сапоги, Паша. Носочек перед зеркальцем потяни. Слабовато у тебя со строевой.
Опера соскочили со ступенек эскалатора, оказавшись в светлой стекляшке станции метро.
– Нам туда. – Белкин выбрал один из выходов. – До встречи еще полчаса, успеем по кофе дернуть. Заодно я тебя и просвещу. Пойду один, ты так, со стороны посматривай.
– Да уж, просвети. Хотя, на мой взгляд, ты в шпионов играешь.
– Каждый должен заниматься своим делом. Либо маршировать, либо не маршировать.
Они пересекли небольшую площадь, усеянную ларьками, и зашли в неприметное кафе.
– Значит, такие дела, Паша… – Вовчик отхлебнул кофе. – Может, водки?
– А то! Девушка, водка есть? По стопочке, ага? Белкин похлопал по карману.
– Засуну вечно кошель… Да, так вот, наш покойный дружок Спикер, если ты помнишь, гонялся вовсе не за Женькой как таковой. Месть, память о друге… Все это фигня. Женька, опустив Шерифа, прихватила из квартиры одну вещицу. Кассету “Ну, погоди!”.
– Я помню.
– Да. Вот тогда все и началось. Угрохали бы нас за милую душу, если б Женька из камеры не сдернула. А ты говоришь – шпионы. Славка тут же ножом получил, едва кассету передал бандитам. Правда, не ту кассету. Пришлось мне выложить двадцать тонн из собственного кармана, чтобы купить точно такую же. В смысле, с мультиком.
Кассета сейчас со мной. Та самая кассета. Классный материальчик. Помнишь видеокамеру в тачке Шерифа? Кое-что с нее переписано, кое-что с других мест. Сейчас…
Вовчик отпил водки, словно дорогого коньяка, смакуя каждую каплю.
– Упыря Зелинского по телику видел? Депутат херов. Партия диабетических реформ. Так вот, в свое время он сколотил небольшую бригаду, устроив ее по полувоенному принципу. С годами бригада выросла в довольно мощную группировку. Разумеется, бандитского толка.
– Да, слухи ходили.
– Вот именно. Все на уровне слухов. Ни РУОП, ни Комитет ничего толком про нее не знают. Бандюги левые
Белкин выглянул в окно, затем продолжил:
– Нефть, лес, банки. Никаких разборок из-за ларьков да бананов. Каждый на своем месте. Правая рука Зелинского – Бермудин, спец по экономическим вопросам. Есть, конечно, и бригада бойцов. Тоже солидные граждане. Бригада разведки. Спикер, кстати, старший. Военный бывший.
– А Шериф?
– Хе-хе… Тоже бригадир. Устранитель проблем. Ликвидатор. Там на кассете небольшая прелюдия, он сам себя на камеру записал. Вроде интервью. Я тебе его вкратце пересказал. А вот дальше… Некоторые заказы он получал прямо от Зелинского. В своей тачке. Зелинский, вероятно, не шибко боялся Шерифа. Прежний штатный киллер умер от стандартной сердечной недостаточности. Эта же участь ждала Шерифа. Поэтому наш герой подстраховался кассетой.
После каждого заказа записаны отрывки криминальной хроники. С телевизора. Как раз те самые заказухи… Веселенький материал. Ликвидации не Только по Питеру. Москва, Екатеринбург, Кавказ. Только у Зелинского тупик – так Шериф из этого тупика выводит.
На кассете – шесть мокрух. Грамотно щелкал. Никаких ожиданий в подъездах, никакой стрельбы по машинам. Винтовочка, оптика. Шериф летел, к примеру, в Москву, а винтовочку на тачке в тайничке везли. Он ни разу не промазал, нигде не светанулся. Гонорары – ого-го. Вот такой бэд бой.
Вовчик допил водку.
– Теперь въезжаешь, зачем в шпионов играть надо? Спикер от сердца умер, Бермудин без вести пропал… Следующий кто? И сколько?
– Да, может, поругались…
– Может. Но лучше исходить из известных фактов.
– И что ты собираешься делать с кассетой?
– Лучше всего выкинуть ее в Неву и забыть, как дурной сон.
– На фига! Такие дела поднять можно!
– Пока у нас маршируют и пишут планы, я ничего поднимать не собираюсь. Жить, знаешь ли, хочется. Казанова правильно сказал – наш удел бытовухи да козлиные разборки. Не больше. Для Зелинского рылом не вышли. Все равно соскочит, а мы очутимся либо в могиле, либо в тюрьме, либо в дерьме.
Белкин замолчал, покручивая за ножку рюмку Потом опять встрепенулся.
– Но если ты так хочешь, Паша, то, ради Бога, держи кассету и крути Зелинского. Гончаров не ответил.
– То-то и оно. Но кассету я выкидывать не буду. Можно было б подсунуть журналистам, только для Зелинского это теперь не аргумент. Он все сведет к провокациям, интригам врагов да к зажиму демократии. Отмахнется не глядя.
– Мать твою, кто приходит к власти?! Что у нас за страна? Все кричат – конец войне, а третий год воюют. Бей преступников, а в президиуме воры в законе.