Кукольник
Шрифт:
Чуть погодя в лавку заглянул другой должник – затем третий, четвертый, пятый – и ближе к вечеру у Октавио пошла кругом голова от бесконечного пересчета монет, сыплющихся на стол словно капли проливного дождя.
– Ну что, понравилось делать из людей покорных рабов? – поинтересовался старший брат, когда за окном начали сгущаться сумерки.
– А вы не задумывались, что рабы могут поднять бунт? – ловко парировал Октавио, испытав ко всем должникам лишь чувство глубокого сострадания.
– Вряд ли кому-то в голову придет учинять беспорядки, – спокойным тоном произнес отец, закончив раскладывать деньги по сундукам. – Ведь
С этим сложно было не согласиться, в результате чего дальнейшие препирательства на данную тему теряли всяческий смысл. Впрочем, смысл теряли препирательства и на остальные темы, поскольку нынешней ночью семье ростовщика предстояло распрощаться с одним из ее членов, что впоследствии неминуемо породило множество домыслов и кривотолков относительно еще одного господствующего тогда порядка, который на протяжении тысячелетий оставался неизменным. Дети земледельцев наследовали только профессии, связанные с земледелием; дети кузнецов не помышляли ни о чем другом, кроме работы в кузне; дети каменщиков становились только каменщиками; детям пекарей судьба предоставляла лишь возможность проводить все дни напролет возле печи. И любое нарушение таких тесно связанных между собой цепочек воспринималось окружающими крайне негативно. Не говоря о странствующем образе жизни, сильно смахивающем на бродяжничество. Уж здесь старший брат попал в самую точку, предупредив несмышленого родственника насчет неприятных последствий, способных основательно подмочить им репутацию.
Спустя четверть часа все семейство – включая матушку, среднего брата и двух сестер – собралось в просторной гостиной, чтобы отметить начало трудовой деятельности Октавио праздничным ужином. Ради такого знаменательного события отец даже распорядился заколоть поросенка, и теперь его аппетитная тушка, покрытая хрустящей корочкой, наполняла дом удивительным ароматом. Также на столе присутствовали: овощи, фрукты, зелень, свежеиспеченный хлеб, вино для взрослых, компот для детей, ягодный пирог – тоже покрытый хрустящей корочкой, а завершал композицию отварной картофель, переставший быть в здешних местах диковинным вот уже как полвека назад.
Не обошелся тот вечер и без эксцессов. В самый разгар пиршества средний брат вдруг завел разговор о недавнем кукольном представлении, на котором он, конечно, не присутствовал, но про который ему прожужжали все уши товарищи. Дескать, слышали, какой поучительной историей порадовали вчера горожан два артиста. Жаль, нас там не было, мы бы славно повеселились.
Боясь травмировать психику младшего сына, едва успевшего избавиться от дурной идеи превратиться во всеобщее посмешище, матушка тотчас пнула "возмутителя спокойствия" ногой и потом отправила его на кухню заниматься мытьем грязной посуды. Знала бы бедная женщина, что за сюрприз ей собираются вскоре преподнести, то обязательно наградила бы тумаком еще и младшего сына, после чего застолью безусловно пришел бы конец.
К счастью для Октавио, тайна намечающегося побега так и не была никем раскрыта, в связи с чем, дождавшись, когда всех вокруг сморит крепкий сон, он написал прощальное письмо, последний раз прошелся по дому, пытаясь запечатлеть в памяти каждый укромный уголок, и без малейшей капельки сожаления вышел наружу. Что ни говори, а сладкий запах свободы
– За тобой никто следом не увязался? – спросил дядюшка Пио, стоило крадущемуся подростку попасть в свет масляного фонаря, свисающего с хомута лошади.
– Нет, сеньор! – ответил Октавио, вздрогнув от лая бездомных собак, набравшихся наглости устроить шумные разборки прямо у городских ворот, где одна слишком сердобольная хозяйка додумалась вывалить ведро объедков.
– Уверен?
– Да, уверен! Потому что за время пути мне на глаза попалась лишь парочка праздношатающихся пьянчуг, чей задиристый нрав наверняка стал для многих отличным поводом убраться с улицы, дабы не схлопотать случайно по морде.
– Почему же ты их не испугался?
– Я слишком молод, чтобы завязывать со мной потасовку.
– Хорошо! Забирайся скорее в повозку. Нам надо срочно отсюда уезжать, пока тебя не хватились родители.
– С большим удовольствием, сеньор!
– И хватит называть меня сеньором. Я же твой учитель. Неужели не ясно?
– Все ясно, учитель! – радостно заголосил Октавио, найдя в этом отличное предзнаменование. – Куда вы намереваетесь отправиться?
– На запад, юноша.
– Тогда зачем вам понадобилось организовывать встречу здесь?
– Пусть люди думают, что мы поехали на восток. Так нам удастся избежать массы ненужных проблем.
– Весьма предусмотрительно с вашей стороны!
Поскольку дорога до западных ворот пролегала вдоль городской стены, следующие полчаса прошли в тишине, изредка нарушаемой фырканьем лошади – улавливающей ноздрями едкие пары масляного фонаря, да уханьем совы – покинувшей свое укрытие с целью поохотиться на мышей полевок. Затем повозка покинула наезженную колею, переехала через узенький бревенчатый мост и углубилась в пшеничное поле, находящееся под надежной защитой пугала, чью соломенную голову венчала дырявая шляпа. Разумеется, у Октавио опять возникли вопросы касательно направления их движения. Ведь езда на повозке по рыхлой почве грозила увязанием в ней колес.
– Не волнуйся, – поспешил успокоить подростка дядюшка Пио, остановившись аккурат напротив пугала, за которым виднелась трухлявая коряга, напоминающая очертаниями каракатицу. – Прежде чем попасть в город, я припрятал тут кое-какие вещички, и сейчас мне не терпится забрать их обратно.
– О чем именно идет речь?
– Скоро узнаешь. Подержи пока поводья.
– Слушаюсь, учитель!
– Говори тише, не то привлечешь внимание стражников. Они иногда наведываются сюда с осмотром.
– Понял, замолкаю.
Ступив на землю, дядюшка Пио направился к коряге, вытащил из-под нее довольно вместительный сундук, украшенный зубчатыми коваными вставками, а также не менее вместительную походную сумку, усыпанную множеством оттопыренных карманов, и не мешкая зашагал назад, одновременно бросая в сторону ворот тревожные взгляды.
– Что у вас там хранится? – выпучил глаза Октавио при виде того, как сбоку повозки открылась потайная дверца.
– Все мои сбережения, – натужным голосом произнес дядюшка Пио, стараясь побыстрей засунуть сундук внутрь образовавшейся полости. – Последнее время участились случаи грабежей близ постоялых дворов или таверн, поэтому лучше заранее подстраховаться, нежели потом кусать локти.