Кукушата Мидвича
Шрифт:
Деревня встретила полковника подавленной тишиной. Одинокий полицейский был погружен в свои мысли. Преподанный Детьми урок был усвоен.
Двое из них восседали на скамейке у дороги. Они так углубились в созерцание неба, что не заметили, когда Бернард Приблизился к ним. Он остановился и попытался сообразить, чем это Дети занимаются. И тут услышал шум реактивного самолета и поднял голову. На фоне голубого неба четко прорисовывался контур машины. Пять тысяч метров, прикинул Бернард. В этот момент за самолетом показались черные точки и в небе раскрылись пять парашютов. Дети обменялись довольными взглядами. Бернард посмотрел на них, потом снова на самолет. Легкий бомбардировщик дальнего
Наконец его присутствие заметили. Все трое принялись пристально друг друга разглядывать.
— Дороговатая модель, должен сказать, — наконец произнес Бернард. — Кто-то будет очень недоволен такой потерей.
— Всего лишь предупреждение, — пожал плечами мальчик. — Но, возможно, им придется потерять несколько машин, пока они поверят в его реальность.
— Что-то новенькое для вас. Вам что, не нравятся гудящие над головой самолеты?
— Ага, — согласился мальчик. Бернард кивнул.
— Теперь понятно. Но почему всегда столь суровые предупреждения? Неужели нельзя просто повернуть самолет назад?
— Мы могли заставить его разбиться вместе с экипажем, — сказал девочка.
— Уверен, что могли. В таком случае, мы должны поблагодарить вас за то, что вы этого не сделали. Но, если честно, возврат выглядел бы эффективнее. К чему столь грубые методы?
— Большее впечатление. Нам бы пришлось слишком часто возвращать самолеты, прежде чем кто-нибудь сообразил, что это наших рук дело. Потеря же самолетов сразу расставит всё по своим местам, — сказал мальчик.
— Так, понятно. То же имелось ввиду в конфликте той ночью. Простая переориентация толпы не дала бы желаемых результатов. Стало быть, послужила бы недостаточным предупреждением, — констатировал Бернард.
— Вы и впрямь считаете, что ваш вариант подействовал бы? — поинтересовался мальчик.
— Все зависит от того, как это сделано. Нет никаких сомнений, что совсем не обязательно было заставлять людей избивать друг друга, тем более до смерти. Не переусердствуйте, когда вызываете гневи ненависть.
— И страх тоже, — заметил мальчик.
— Вы что, хотите внушить людям страх?
— Пусть не пристают к нам. Как бы мы себя ни вели, рано или поздно вы постараетесь избавиться от нас, попросту уничтожив. Мы укрепим свои позиции, если перехватим инициативу.
Мальчик говорил совершенно невозмутимо, ровным голосом. Но его слова острыми иглами вонзились полковнику в мозг. Бернард старался воспринимать сказанное, как речь взрослого человека, не забывая при этом, что перед ним девятилетний мальчишка, хоть и выглядевший на все шестнадцать. Его ошеломило такое несоответствие. Он мысленно содрогнулся. В памяти всплыла сцена с констеблем. То же ужасное сочетание детской внешности и неумолимой значимости произносимых слов.
— Это ты, Эрвин? — спросил Бернард.
— Нет, — ответил мальчик. — Иногда я — Джозеф. Но сейчас я просто один из Нас. Вам не нужно Нас бояться. Побеседуем?
Бернард присел на лавочку рядом с Детьми и как можно спокойнее начал:
— Желание убить вас — самонадеянное желание. Но если ваше поведение не изменится, вас будут ненавидеть все больше и в конце концов начнут обороняться сами. Неужто вы так нас ненавидите? А если нет, почему бы нам не прийти к какому-нибудь соглашению?
Бернард посмотрел на Детей в слабой надежде перевести разговор в детское русло. Но следующие слова мальчика развеяли ее.
— Вы все еще рассматриваете наши взаимоотношения в старом ключе. Никакой ненависти, никакой симпатии. По этому поводу можно долго полемизировать, но нашего с вами конфликта этим не разрешить. А ненависть?.. Что ж, между нами стоит биологический барьер. А вы не
— Так, о русских вы тоже знаете.
— Естественно. Пока в Гежинске все было спокойно, у нас не было забот. Но вот Детей там уничтожили и баланс оказался нарушенным. Русские поняли, что мы представляем для них потенциальную опасность и что биологическая и политическая необходимости совпадают и уничтожили нас. Эскимосы сделали то же самое, но их побудил к этому примитивный инстинкт. Но результат один и тот же. Для вас здесь такой выход представляется несколько менее приемлемым. Вы верите, что государство призвано служить человеку и тревожитесь от того, что вынуждены признать такое право и за нами. Момент нашего первого страха и смятения прошел. Мы серьезно испугались, узнав о действиях русских против Нас. Вы тоже могли быстренько организовать что-то подобное здесь. Но вы. решили, что сможете избежать хлопот с нами. Теперь же пострадавшие от ночного побоища лежат в трейнском госпитале и уже наверняка поведали о Нас другим людям. Шанс для вас организовать какой-нибудь «несчастный случай» сведен на нет. Ну, и что вы намерены предпринять сейчас, чтобы обезвредить нас?
Бернард покачал головой.
— У нас цивилизованная страна и она известна своей способностью находить компромиссы. История учит нас терпеливому отношению к меньшинствам.
— Дело не в цивилизованности, — вступила в разговор девочка. — Если дать нам возможность жить дальше, мы станем доминировать. Неужели вы согласитесь сместиться на вторые роли? Плюс политическая проблема: может ли государство позволить себе мириться с существованием могущественной группы людей, меньшинством, как вы выразились, способной держать его под контролем? Ясное дело — нет! Стало быть, последуют какие-то действия. Мы находимся в безопасности, пока вы об этом твердите. Но кто-то попримитивней обязательно захочет нас уничтожить. Священники забеспокоятся об этической стороне дела. Ваше правительство неохотно будет идти на радикальные меры. В итоге, оппозиция увидит свой шанс поменять правительство и бросится защищать нас, обиженное меньшинство. Их лидеры будут искренне негодовать и требовать для нас равных прав, сочувствия. Потом кому-то взбредет в голову, что мы действительно серьезная проблема. И, чтобы одержать над нами верх, они сменят свою сердечность на холодную настороженность. Были доброжелатели, и вот их уже нет.
— Похоже, вы не слишком высокого мнения о наших политиках, — сказал Бернард.
— Как доминирующий на этой планете вид, вы можете позволить себе оторваться от реальности и забавляться абстракциями. Однако в течение всей этой возни, многим придет в голову, что проблема отношений с нами, более совершенным видом, со временем не упростится. И наступит время практических действий. Минувшей ночью мы продемонстрировали, что будет с солдатами, посланными против нас. Пошлете самолеты — они разобьются. Наступит очередь артиллерии и управляемых ракет, что, собственно, и сделали русские — отправили на Гежинск ракету. На электронику-то мы воздействовать не можем. Но случись вам сделать так, и Мидвич тоже не уцелеет. Но это вряд ли возможно здесь. Какое правительство в этой стране сможет удержаться у власти после массового истребления целого населенного пункта? На это никакая из ваших партий не осмелится. Их лидеров могут попросту линчевать.