Кукушка
Шрифт:
— Исключено. Я поеду вместе с тобой. Куда тебе торопиться? Побудь здесь, я ведь не гоню. Приди в себя, и продолжишь свой путь…
Макс говорил разумные вещи, которые могли бы здорово облегчить мою жизнь. Я бы многое отдала, чтобы пересидеть здесь, пока за мной идут по следу. Здесь бы меня не нашли. Но я не могла поддаться этому искушению, потому что тогда бы мне пришлось объяснять, почему я не могу выйти в город или поехать в ту же больницу.
— И все же я… не могу принять твое приглашение.
— Почему?
Я посмотрела в его теплые медовые
— Меня ищет муж. Я не могу светиться в городе или где-то еще.
— Ищет муж? — Макс удивленно вскинул брови.
— Да. Он… страшный человек и может пойти на все, чтобы меня вернуть.
— Ты его боишься?
Боялась ли я Ивана? На этот вопрос не было однозначного ответа. И да, и нет. Скорее, я боялась вернуться в ту жизнь, на которую он меня обрек. Я боялась сломаться.
— Иначе, почему бы я от него сбежала, куда глаза глядят?
— Ты обращалась в полицию?
— Несколько раз. Но те покрывают коллегу, — я говорила полуправду в надежде на то, что Макс поверит. Я не могла ему рассказать свою историю, я вообще стараюсь не думать об этом.
— Твой муж полицейский?
— Да.
— А ребенок? Твой муж знает, что у него должен родиться ребенок? Он его?
На секунду я замерла, а потом медленно обернулась:
— Безусловно, его. Но мой бывший муж, — слово «бывший» я выделила интонационно, — о нем никогда не узнает. Он — деспот и тиран, я не обреку ребенка на такую жизнь.
На этом я посчитала наш разговор оконченным. Демонстративно улеглась в кровать возле девочки и с головой укрылась одеялом. Меня немного потряхивало. Я не была до конца уверена, что правильно поступила, сославшись на очень близкую к правде легенду. На тот момент я не могла придумать что-то получше. Мне нужно было как-то объяснить свой отказ поехать с Максом в больницу, или исчезнуть прямо сейчас. А значит, выбор был небогат. Что же касалось самой истории, которую я озвучила… так разве в нашем обществе таким удивишь? По-моему, вышло очень правдоподобно.
Я перевернулась на бок и нечаянно коснулась теплого тела ребенка. Резко отдернула руку. Она спала, умилительно поджав губки, а я дрожала от чувств, которые закипали внутри. Это был сложный коктейль, в котором столько всего смешалось. Там не было лишь любви… Моя душа была холодной выжженной пустыней.
Глава 4
Марта не соглашалась ехать в больницу до последнего. Но ведь она утверждала, что муж не мог знать о ее положении, поэтому я не понимал, почему она так боялась, что он ее обнаружит именно там. И хоть сам я наверняка знал о том, что ищейки Вуича, сбившись с ног, двинулись совсем в другом направлении, я не мог ее этим утешить.
— Ира, мы должны удостовериться, что ты в порядке. И, в конце концов, получить хоть какие-то документы на ребенка! Как ты планируешь дальше жить, если сам факт его рождения не зафиксирован?
Она отвела
— Послушай, — убеждал я ее, — я договорюсь со своей одноклассницей, она заведующая в местной амбулатории, там уже, конечно, никто не рожает, только в крайних случаях… Но справки дают. И там есть гинеколог. Хорошая тетка, не болтливая. Им же если сказать, что ты от мужа-козла бежишь, так они помочь только рады будут! Здесь все проще, чем в большом городе. Или, если хочешь, я скажу им, что ты моя девушка…
— Твоя девушка?
Марта резко вскинула взгляд, который до этого отводила, и, не мигая, на меня уставилась. Нереально красивая в розовом утреннем свете. Абсолютное совершенство. На свете существует не так много вещей, способных ненадолго отвлечь меня от работы. Она могла… Не то, чтобы меня радовал данный факт.
— Почему бы и нет? — чуть нахмурившись, переспросил я. Марта же колебалась.
— Что ж… пожалуй, это действительно неплохой выход. Только так я смогу обезопасить себя и ребенка.
— Ребенка? Ты до сих пор ее так называешь? Разве не пора уже придумать ей имя? — задал я мучащий меня еще с ночи вопрос.
— Имя? — Марта недоуменно нахмурилась, будто я сказал что-то, из ряда вон выходящее. Будто необходимость как-то назвать малышку и вовсе не приходила ей в голову. Да что же она за мать?! Мне хотелось ее встряхнуть, чтобы, наконец, пробудить ото сна ее порядком разоспавшиеся материнские инстинкты, но, конечно же, я сдержался.
— Да. Ты думала, как ее назовешь? — вместо этого поинтересовался я.
Взгляд Марты перескочил на спящую дочь. Она медленно покачала головой и как-то так на меня уставилась… что всю мою злость осадила. Мне стало жаль её. Невыносимо жаль. Я знал, как смотрят люди, познавшие ад. Этот взгляд был родом оттуда.
— Но тебе ведь нравится какое-то имя? — смягчился я, заинтересованный ее странной реакцией. Психология была частью моей работы. Я был приучен мгновенно анализировать каждый получаемый мозгом сигнал. Просчитывать наперед тысячи вариантов развития тех или иных событий. Я умел проникать в головы даже самых отъявленных отморозков. И, возможно, это умение делало меня лучшим в своем деле. Но… даже мне было тяжело просчитать эту женщину. Во многом она оставалась для меня загадкой. Которую я хотел разгадать.
— Я не знаю, — покачала головой Марта.
— Подумай. У тебя еще есть время до начала оформления документов.
— Каких документов? — насторожилась она.
— Свидетельства о рождении ребенка. Тебе следует его получить. С этим, кстати, я тоже могу помочь.
— Еще одна одноклассница? — Марта едва заметно повела бровью. Ее мимика была скупой, но очень говорящей.
— Нет. Подруга матери.
Я врал и не краснел. У моей матери не было подруг. Потому что мой чертов отец считал, что в её жизни для них нет места. В ней должен был быть только он! Усилием воли я запретил себе думать о прошлом. Этих демонов не победить, но я нашел способ, как держать их под контролем.