Кулачник 3
Шрифт:
— Жалобы? — спокойно спросил доктор, изучая мою медицинскую карту.
— Нет, все в порядке, — ответил я.
— А заложенность уха, снижение слуховой чувствительности есть? Может быть, насморк беспокоит? Боли в области носа или ушей?
— Нет такого, — повторил я.
— Нос ломали? — спросил он с легкой улыбкой.
На сломанный мой нос в этом теле не был похож. Я уверенно покачал головой.
Врач что-то начал записывать, постукивая пальцами по клавиатуре.
— Шум в ушах, жжение
— Отсутствуют, как таковые.
Врач одобрительно кивнул и поднялся.
— Отлично. Сейчас закройте одно ухо, я кое-что скажу, а вы повторите за мной… Тридцать три, зеленый автомобиль, — негромко произнес он, отойдя чуть в сторону.
— Тридцать три, зеленый автомобиль, — повторил я.
— Теперь другое ухо закройте… Двадцать пять, синяя чашка.
— Двадцать пять, синяя чашка, — вновь произнес я.
Доктор вернулся к компьютеру.
— Отлично, вы здоровы, — сказал он.
В следующем кабинете за рабочим столом сидела молодая женщина. Я сел на свободный стул и замер, глядя на странный прибор с несколькими линзами передо мной.
— Добрый день, — произнесла доктор, повернувшись ко мне. — Проверим ваше зрение. Присядьте удобнее и смотрите прямо перед собой, пожалуйста.
Я послушно выпрямился и попытался расслабиться, хотя в футуристической атмосфере расслабиться было непросто. Врач включила подсветку большой электронной таблицы на стене напротив и указала на нижнюю строчку.
— Видите нижнюю строку, молодой человек?
Я прищурился, стараясь разобрать символы. Не видно ни хрена… Из-за мерцания экрана символы казались странными, и я решил слегка пошутить, чтобы сбросить напряжение.
— Конечно, — сказал я уверенно. — Эм… «Ш», «Б», «М»? Пойдет?
Доктор посмотрела на меня поверх очков, нахмурилась.
— Вообще-то там цифры…
Поняв, что шутка не сработала, я внимательнее рассмотрел строку.
— Пять, шесть, восемь.
— Хорошо, посмотрим еще одну строчку.
Она нажала кнопку, и таблица немного изменилась. На этот раз я не стал шутить.
— Два, девять, четыре, семь.
Женщина сделала несколько записей в моей карте.
— Шутки при медосмотре не приветствуются, или у вас у всех бойцов такой юмор? — она чуть смягчилась. — Ладно, можете идти.
В кабинет стоматолога я заходил с некоторой опаской, которая тянулась за мной из прошлого. В моем 1996 году, посещение дантиста всегда напоминало небольшую пытку с дрелью и странным, лязгающим железом. Я постучал и, глубоко вдохнув, шагнул внутрь.
Внутри посреди кабинета стояло кресло, больше похожее на кресло пилота из фантастического фильма. Объединить с той капсулой для МРТ и точно космодром!
Перед креслом была панель с многочисленными кнопками и странными приспособлениями.
— Садитесь, — сказала женщина-врач не утруждая себя приветствием.
Я опустился на кресло, почувствовав, как оно тут же мягко адаптировалось под мое тело. Стоматолог взяла странный инструмент с маленькой… видеокамерой и начала осмотр. Я удивленно следил за происходящим на экране рядом. Там появлялось крупное изображение моих зубов.
— Удивительно, — произнесла стоматолог, продолжая тщательно осматривать каждый зуб. — У вас зубы просто идеальные.
— То есть, к бою допущен?
— Разумеется, — сказала она, быстро внося данные в мою карту. — С вашими зубами хоть на рекламу зубной пасты можно идти. Не жалко то рисковать такой улыбкой в боях?
Выйдя из кабинета стоматолога, я почувствовал легкую усталость от хождения по бесконечным стерильным коридорам. Все происходило быстро, строго и четко. Я даже не успевал толком перевести дыхание, как оказывался у следующей двери.
С другой стороны, такая оперативность мне нравилась. В девяностых подобная комиссия могла растянуться на несколько дней, и врачи порой смотрели так, будто одолжение делают. Ну в смысле ждешь час, прежде чем в кабинет попасть, а потом через тридцать секунд выходишь.
Подойдя к следующему кабинету, я бросил взгляд на табличку: «Кардиолог». Я никогда не жаловался на сердце, но все равно почему-то напрягся.
В кабинете принимал седой мужчина. Он молча указал на стул. Я сел и машинально поправил футболку, на которой образовалась небольшая складка.
— Дискомфорт в груди, перебои сердцебиения, боли? — монотонно начал перечислять он.
— Ничего такого, — ответил я уверенно. — Здоров как бык, товарищ доктор.
— Хорошо. Сейчас сделаем кардиограмму и быстро проверим, как там ваше сердце поживает.
Я лег на кушетку с множеством проводов и присосок. Врач разместил на груди и запястьях небольшие сенсоры, нажал какую-то кнопку на приборе. Все на секунду замерло, потом прибор тихонько запищал, выводя на монитор ровные графики моего сердцебиения.
— Все нормально. Сердце у вас крепкое, ритм ровный. Спортом давно занимаетесь?
— Всю сознательную жизнь.
— Заметно, — уважительно отметил врач. — Всего хорошего!
Он вернул мне карточку, поставив свои отметки. Я вышел в уже привычный коридор, чувствуя удовлетворение. Осталось всего два специалиста, отметки которых не хватало в карточке. Психиатр и… хирург.
Если с первым я расчитывал разобраться без проблем, то вот у второго ко мне могли возникнуть вопросы. Кулак, которым я съездил по зубам бывшенькому Алине, до сих пор нормально не зажил. При плотном ударе рана раскроется.