Кулибин
Шрифт:
Чуть облегчало его труд то обстоятельство, что меднолитейную работу, резьбу часового корпуса, пайку, золочение, серебрение выполняли имеющиеся в городе квалифицированные ремесленники.
Кулибина не страшила работа: за плечами была школа зрелого опыта. Не имея учителей, он каждое вычитанное положение проверял практикой, — это приучило его к самостоятельности решений и привило вкус к исследовательской работе.
Мастера России в это время уже освоили устройство башенных, карманных, стенных и столовых часов. В писцовых и переписных книгах XVII века уже упоминаются часовщики Афонька Анисимов и Ивашка Родионов — мастера-нижегородцы. Известен также мастер-нижегородец Семен Иванов, которого в 1753 году взяли в Москву. Он стал часовым мастером
Так что Кулибин не был в Нижнем Новгороде пионером часового мастерства, как это изображают некоторые биографы. Но зато правда в том, что мастерство свое он поднял на высоту, для прочих недосягаемую.
В эту пору он усиленно занимался физикой, геометрией, математикой, овладел чертежным искусством до такой степени, что уже свободно в чертежах разрабатывал свои конструкции.
Костромин с нетерпением ждал окончания работы. Она была уже почти завершена, когда Кулибин вдруг оборвал ее.
Жадный до всего нового в технике, изобретатель не мог пройти мимо случайно увиденных им незнакомых аппаратов заграничной работы, — то были электрическая машина, телескоп, микроскоп и подзорная труба. Их привез из Москвы купец Извольский забавы ради.
Приборы обворожили молодого Кулибина. Он потерял сон, все бредил этими диковинами, наконец выпросил их и разобрал. И тотчас же ему захотелось сделать самому такие же приборы.
По образцу привезенной Кулибин самостоятельно собрал электрическую машину. С остальными приборами было труднее. Приходилось все делать самому. Прежде всего надо было изготовить стекла. А для этого, в свою очередь, требовались литейные и шлифовальные приборы. Таким образом, одна техническая задача влекла за собой ряд других. Русскому механику чаще всего приходилось разрешать их заново, независимо от европейского опыта, о котором ему не было известно.
Телескоп был грегорианский [11] , а не ньютоновский, но английского же образца. Кулибин сам открыл секрет иностранцев. Изготовление металлических зеркал и стекол было делом для него очень трудным, но он справился с ним. Помогла и литература, в частности статьи В. Г. Крафта по оптике, из которых до сей поры сохранились выписки Кулибина. Мастер самостоятельно разгадал состав сплава и узнал рецепт его изготовления. Не будучи до той поры знаком с оптичеческой техникой, он верно определил расстояние линз и зеркал, сконструировал и построил шлифовальный станок.
11
Грегорианским, по имени англичанина Грегори (XVII век), называли особый тип телескопа с отражателями.
В своей автобиографии Кулибин так описывает эту работу: «По случаю получил я для просмотра телескоп с металлическими зеркалами английской работы, который, разобрав как в стеклах, так и в зеркалах, стал искать солнцу зажигательные точки и снимать отдаленную от тех зеркал и стекол до зажигательных стекол меру, по которой можно было бы узнать, каковые вогнутостью и выпуклостью для стекол и зеркал потребность делать медные формы для точения на песке зеркал и стекол, и со всего того телескопа сделал рисунок. Потом стал делать опыты, как бы против того составить металл в пропорции, а когда твердостью и белостью стал у меня выходить на оный сходственен, то из того по образцу налил я зеркал, стал их точить на песке на реченных и уже сделанных выпуклистых формах и над теми точеными зеркалами начал делать опыты, каким бы мне способом найти такую же чистую полировку, в чем и продолжалось немалое время и, выпробовав одно зеркало в полировке на медной форме, натирая оную сожженным оловом и деревянным маслом, и так тем опытом из многих сделанных зеркал вышло одно большое зеркало и другое противоположное малое в пропорцию, и помощью божиею сделал такой же телескоп».
Кулибин изготовил два телескопа и один микроскоп.
Можно себе представить, какой огромный, кропотливый подготовительный труд пришлось проделать Ивану Петровичу Кулибину, чтобы добиться этих результатов, чтобы самостоятельно найти все необходимые «пропорции» телескопов и микроскопов.
«Одних этих изобретений было бы достаточно для увековечения имени славного механика, — пишет профессор Ершов, автор середины XIX века. — Мы говорим изобретений, потому что обтачивать стекла, делать металлические зеркала и чудные механизмы в Нижнем Новгороде без всякого пособия и образца — это значит изобретать способы для этих построений».
Только безукоризненно сделав все эти приборы, Кулибин успокоился и стал продолжать работу над часами. В 1767 году он собрал сложный механизм, но часы его не шли. Изобретатель потерял сон, заперся у себя в мастерской, как схимник в келье, и в конце концов добился своего.
Часы получились «видом и величиною между гусиным и утиным яйцом и были заключены в золотую оправу. Они состояли из тысячи мельчайших деталей, заводились раз в сутки и отбивали положенное время, даже половины и четверти. На исходе каждого часа в этом яйцеобразном автомате отворялись створчатые дверцы, и внутри глазам представлялся золоченый «чертог», в котором разыгрывалась целая мистерия. Против дверей «чертога» стояло изображение «гроба господня», в который вела затворенная дверь. К дверям был привален камень. По сторонам гроба стояли с копьями два воина. Через полминуты после того, как отворялись двери «чертога», являлся ангел, камень вдруг отваливался, дверь, ведущая в гроб, раскрывалась, а стоящие воины падали ниц. Через следующие полминуты приходили «жены-мироносицы» и слышался сопровождаемый звоном церковный стих «Христос воскресе!», исполнявшийся трижды. После этого двери часов затворялись.
Так вполне точно описал действие своих часов сам Кулибин в автобиографии. Надо прибавить, что во вторую половину дня автомат ежечасно исполнял другой стих — «Воскрес Иисус от гроба». Раз в сутки, в полдень, часы играли гимн, сочиненный самим Кулибиным в честь прибытия царицы в город. При желании музыкальный механизм можно было с помощью стрелок заводить в любое время. Фигурки ангелов, «жен-мироносиц», воинов отлиты были из чистого золота и серебра.
В особом «Реестре великое число для часов штук и иных инструментов от октября месяца 1876 года издержано» Кулибин вел записи всем расходам на изготовление своего шедевра. Материалы надо было разыскивать по всему Поволжью, а инструменты изготовлять заново, чаще всего самому.
Записаны им следующие приобретенные материалы: тонкая латунь, глина коломенская, студеное сало, жженое олово, «стекла немецкие», чугун, зеленая медь, «сталь русская», серебро и т. д. и т. д. Характерно, что в этом огромном «реестре» всего чаще фигурируют свечи, которые покупались сотнями. По-видимому, Иван Петрович работал и ночи напролет, давая потом отчет купцу Костромину в каждой сгоревшей свече.
Изобретатель и его меценат Костромин были довольны замечательными часами и ждали приезда царицы.
Чтобы продемонстрировать свой интерес к государству, править которым выпало ей на долю, бывшая принцесса София-Августа, Ангальт-Цербстская, назвавшаяся в России Екатериной Алексеевной, предприняла несколько поездок по стране. Побывала в Ростове, Ярославле, в Прибалтийских губерниях и, наконец, решила посетить, как она выразилась, «Азию», то есть приволжские города.
Поездки эти обставлялись очень пышно и усиленно рекламировались и в России и за границей. Необычайный шум, пышность чисто азиатская, громкие слова и очень раздутые деяния — это был стиль Екатерины. На этот раз ее сопровождала свита до 2 тысяч человек и весь дипломатический корпус. По Волге, на галерах, 20 мая 1767 года царица подъехала к городу Нижнему. Галеры остановились под стенами кремля.