Шрифт:
Глава I
Отца убили на его глазах… Он и еще четверо взрослых были привязаны к столбам, которые возвышались в центре большого мрачного зала, освещенного светом факелов на стенах и в руках служителей культа. Группа детей, с трех сторон окруженная культистами в просторных черных одеяниях с капюшонами, расположилась в нескольких метрах от связанных. Конечно, ни один ребенок не стал бы стоять спокойно и наблюдать, как его родителей приносят в жертву, потому что так угодно какому-то великому темному божеству. Но Рэндалл, как и все дети, стоял совершенно неподвижно и заворожено следил за речью и плавными движениями
– Узрите, как вершится воля темного владыки. Ваши отцы – ничто! Зловонная грязь! Темные невежи и глупцы! Они убеждали, что любят вас? Любовь – это обман. Есть лишь верность! Верность воле Темного Господина!
Жрец подошел к деревянной подставке, взял в руки длинный нож с тонким лезвием и стал рядом с одним из привязанных мужчин. Это был отец Рэндалла… Мужчина хотел что-то выкрикнуть и уже открыл рот, но всё его тело объяла такая дрожь, что на миг даже стало слышно, как его зубы стучат друг о друга. Жрец продолжил:
– Ваши отцы настолько слабы и трусливы, что боятся принять милость Владыки, и заставляют вас поклоняться ложным, слабым богам. Их жалкие никчемные тела будут сожраны крысами! А души… Души будут принадлежать Ему!
После этих слов жрец вонзил нож в сердце мужчины. Рэндалл видел как отец дернулся, затем его тело выгнулось, и сразу же повисло на удерживающих веревках, как только жрец резким движением вынул нож из груди мужчины. Рэндалл уставился на кровоточащую дыру в груди отца, и больше не видел ничего вокруг. Он не видел, как жрец проделал то же самое с другими привязанными к столбам пленниками, как последнему несчастному перерезали горло, а один из культистов подставил большую чашу, чтобы собрать его кровь…
Сейчас, когда Рэндалл уже несколько лет был верным последователем, одним из заметных членов культа, он совершенно спокойно вспоминал обряд посвящения. Его отец действительно был слабым и жалким человеком, дни напролет гнувшим спину в мастерской того наглого грубого дварфа, которого Рэндалл собственноручно обезглавил несколько недель назад. Что отец мог дать ему? Что светлые боги могли дать ему? А верность Темному Владыке вселяла в него силу, уверенность и спокойствие, и кроме того, уже позволила в молодые годы стать хозяином той самой мастерской, где когда-то трудился его отец.
Убийство дварфа, конечно, не осталось бы незамеченным, и справедливая по мирским законам кара неотвратимо настигла бы Рэндалла в прежние дни, но сейчас, когда членами культа стал и градоначальник, и капитан местных сил правопорядка, юноше вряд-ли что-либо могло угрожать. По крайней мере, со стороны городских властей. Фактически, подчинив себе весь небольшой городок и устранив самых ярых последователей других церквей, члены культа все же не могли вести свою истинную деятельность открыто, так как градоначальнику приходилось выказывать полное подчинение и лояльность вышестоящей администрации губернии.
Зимним утром, когда до его семнадцатилетия оставалось пять дней, Рэндалл проснулся в плохом настроении. Последние дни он все время пребывал в плохом настроении, а разумом завладела мысль, что его верность делам культа не оценена по заслугам. Вернее, конечно же, Темный Владыка все видит и ценит старания Рэндалла, а вот старый жрец явно расценил стремления амбициозного юноши как угрозу устоявшемуся порядку и своему положению – и перестал давать ему важные поручения, а на регулярных собраниях
Жил Рэндалл теперь в комнатах над мастерской, которые раньше принадлежали дварфу и его семье, и Рэндаллу казалось, что он до сих пор чувствует запах пота бывшего хозяина, которым все было будто пропитано насквозь. Хотя здесь было явно лучше, чем в полуразвалившейся лачуге, где они жили, когда был жив отец, или в казармах убежища культа.
«Запах псины, – поморщившись, подумал Рэндалл, – надо бы зайти в лавку травника да подобрать каких-нибудь благовоний».
Он быстро оделся и вышел на улицу, не заходя в мастерскую – пожилой управляющий, высокий и худой, как щепка, был хорошим служащим, но боялся Рэндалла, как огня, и постоянно начинал заикаться, отчитываясь о делах. Это раздражало Рэндалла еще сильнее, чем запах псины в комнатах.
Парень зашел в трактир «Милашка Мэри», где в дальнем углу за уединенным столиком его уже ожидал Рик.
– Приветствую.
– Привет, Рэндалл. Ты опять мрачнее тучи…
– А тебе весело, как и всегда? Я не хочу всю жизнь провести в этом вонючем городе, прислуживая жирному хрену и его лизоблюдам. Не этому учит Темный Владыка…
– Опять ты за свое… Никто не вечен! Кроме Владыки разумеется… Придет время, мы вспорем старику его жирное брюхо и намотаем кишки на…
– Да, только когда настанет это время?! Он ведь халфлинг, и может служить еще хоть лет тридцать, пока окончательно не состарится. Сколько нам еще ждать?..
Тут Рэндаллу пришлось прерваться, так как, судя по грохоту, сотрясающему столы и посуду, к ним приближалась Мэри – владелица трактира, известная каждому горожанину отнюдь не как «Милашка Мэри», как мог бы предположить сперва приезжий, увидев название заведения. В городе её прозвали Кровавой Мэри, поскольку раньше ей часто приходилось разбивать носы и сворачивать челюсти перебравшим эля посетителям, пока все местные ни осознали, что в её трактире точно не стоит напиваться и нарушать порядок. Полуорк Мэри раньше была охотницей за головами, не чуралась рэкета, заказных убийств, грабежей и мародерства, в общем – занималась нелегким и грязным ремеслом наемника. Пока какая-то тварь в битве ни оторвала ей ногу, после чего ей пришлось осесть в этом городишке. Несмотря на отсутствие ноги и неповоротливость, Мэри отлично орудовала своими пудовыми кулаками, так что в трактире уже давно царил неизменный образцовый порядок и спокойствие. Она не состояла в культе, но Рэндалл, Рик да и многие другие культисты относились к ней с уважением за умение держать язык за зубами и не совать свой нос (а вернее сказать – рыло) в чужие дела.
– Ну что, разбойники? Опять что-то замышляете?
– Да! Замышляем насладиться жаренными ребрышками. Будь я проклят, если где-то готовят ребрышки лучше, чем в твоем трактире, Мэри!
– Ха! Кончай зубоскалить, Рик! Можно подумать, ты бывал где-либо, кроме нашей дыры…
– Ну не скажи! Я бывал во многих поселениях, да и во Врата Балдура заезжал не раз, и многое пробовал в тамошних тавернах и борделях.
– Ну, насчет борделей я и не сомневалась. Ладно, будут вам ребрышки. И чего нибудь выпить, верно? А твой приятель опять не в духе…