Культя
Шрифт:
Ну просто на редкость удачная была идея, бля.
В машине
– Чё?– Алистер не верит своим ушам.
– Ты сказал, Томми слишком добрый?
Даррен кивает. Он серьезен, глядит прямо перед собой сквозь ветровое стекло. Если бы он не держал руки на руле, то плотно скрестил бы их на груди.
– С чего ты взял, бля?
Воспоминания
– Я ж тока чё тебе рассказал, нет, как он отпустил этого мудака Квоки. Я бы этого козла связал да в багажник, для верности. А потом уж, если б оказалось, что он наврал, выбил бы из него правду, бля. Тока так и надо. А не просто навалять и отпустить, чтоб тот бросился сразу на вокзал да вон из города, бля.
– Так что, это он сделал? Спер деньги?
Даррен жмет плечами:
– Наверно. Нинаю. Я просто грю, что не доверяю этому козлу, и все тут.
– Да, но Томми…
– Он просто пересрал, испугался Змея Тонга Тони. Да, и вот еще чё: я бы, бля, выследил самого Тони, а не его чертова племянника. Ну чё за дела? Это же Тони смылся с героином, ну его и надо отпиздить, разве не так? А у Томми кишка тонка с китайцами связываться, скажешь, нет? Пересрал он, братан. Бля буду.
– А я слыхал, что он убрался в Гонконг.
– Кто?
– Тони Тонг. И потому…
– Кто тебе сказал? Томми?
– Может, и он.
– Не, если хочешь знать, Томми его даже не искал. Задницу от кресла не оторвал. Может, лень ему было, может, побоялся. Он тока ребят послал, да и то дерьмовых. Косого Сквайрса и Ленни Риса и ихних корешей, дебилов, забрать Квоки из какой-то пивнушки в китайском квартале и притащить его в доки, в какой-то там старый склад. И вот Томми такой, решил изобразить из себя Крестного Отца и прочую херню, приставил этому козлу к носу перышко и пообещал оставить без носа, если тот ему не расскажет, куда съебался его вороватый козел дядюшка.
– И ты там был?
– Канеш я там был, а как же. Я же пацана к стулу и привязывал.
– А-а.
Рексэмская кольцевая ведет их в объезд через новый деловой район Честера. Бесцветные здания распластались по травянистой равнине, весь район, очевидно, строился с одной целью: освободить деловое коловращение от грязи и шума, расплющить в лепешку, лишить цвета и вкуса, чтобы мысленная скачка улеглась в умах, трансформировалась в функцию, в голый обмен информацией. Разве только в синих, далеких горах, окаймляющих равнину, дальних, укутанных туманом пиках, громадах, прячется неуловимое движение, противное, противостоящее этому месту и умам, сделавшим его холодной и бесчувственной
– Квоки ревет, просит, бля. Смотрит на меня, можно подумать, мы с ним знакомы, козел, можно подумать, он мне кто-то. Ну да, мы с ним вместе в школе учились, ну и чё… - Даррен пожимает плечами.
– Это, бля, ничего не меняет; все равно он, бля, работает на своего дребаного дядюшку, бля. Чё он от меня ждал? Чтоб я его отпустил, птушта мы вместе уроки прогуливали? Бля.
Даррен утихает, словно задумавшись. Алистеру любопытно.
– Так чё дальше-то было?
– Када?
– С этим племянником Тони. С Кваки.
– Квоки. Ты чё, не знаешь? Томми тебе не рассказывал, нет?
– Не-а, не знаю. Сказал ехать с тобой, ты мне все расскажешь.
– Так ты, значит, ваще даже не знаешь, чё мы в этой дребаной машине вдруг поперлись в этот дребаный Уэльс?
Алистер качает головой.
– Неа, не знаю. Он тока сказал, чтоб я с тобой ехал, сказал, ты мне все расскажешь, типа.
– Господи, Алли.
– Я тока знаю, что есть какой-то однорукий мужик, и все.
Даррен бросает взгляд на Алистера, фыркает и кивает, будто подтверждает что-то. Какой-то намек. Потом опять смотрит вперед и продолжает рассказ.
– У этого Квоки денег нет, и отработать долг он тоже ни хрена не может. Так что он вместо этого дал Томми какую-то наводку, типа. Вроде как три-четыре года назад, может, чуток меньше, этот однорукий алкаш наебал Томми с партией товара и свалил черт знает куда. Вроде грабанул одного из томминых курьеров. Двенадцатилетнего мальчишку, веришь? Короче, бля, Томми с тех пор все никак успокоиться не мог. Оказалось потом, что этот козел Квоки знаком был с этим мудаком и недавно получил от него открыточку, из той дыры в Уэльсе, куда мы с тобой щас едем.
– Тот и есть однорукий, да?
– Точно. Отрезали ему, гангрена у него была или чё там. Он какой-то задрипанный алкаш или нарик там. Ну и вот, Квоки сказал Томми, где вроде прячется этот инвалидный козел, Томми сказал, что они в расчете, отпиздил этого сопляка и отпустил. А я бы сделал по-другому, бля буду. Во-первых, бля, я бы не его привязал к этому долбаному стулу, бля, а евонного долбаного чайного дядюшку, главного козла. Точно те грю: Тонг он там или не Тонг, а сидел бы он у меня на том дребаном стуле. Ну а если нет, если б я его не нашел или чего, я бы этого засранца Квоки сроду не отпустил бы. Ни за что на свете. Он бы сейчас был тут, с нами, в этой долбаной машине. В багажнике, бля.
Шестифутовая бронзовая форель, покрытая патиной, выпрыгивает из мелкого бурого прудика при дороге, за прудиком виднеется коробка из бежевого кирпича с тонированными стеклами. Алистер разглядывает застывшую гигантскую рыбу, проносясь мимо.
– Ну и вот.
– Даррен пожимает плечами.
– Вот мы и едем. В этом чертовом корыте, в этот чертов Уэльс, искать этого чертова однорукого козла, вместо чтоб отвисать в Севви-парке с косяком и парой банок пива.
Он качает головой и выдыхает сквозь сжатые зубы.