Курьер Иных миров
Шрифт:
– Девушка! Девушка, что вы тут ходите? Кто вас пропустил?! – Когда ее уже на выходе окликнула сонная постовая медсестра, вышедшая из кабинета на приглушенный звук шагов, Алиса лишь поморщилась и ускорила шаг, не став оборачиваться и отвечать. Больницы… нет, не любит она больницы. Заходи, кто хочешь, убивай, сколько хочешь…
Стараясь не вынимать руки из карманов и не светить окровавленными рукавами, женщина спустилась вниз и, лишь пройдя квартал по еще спящему городу, нашла целую лавочку и присела, чтобы подумать, как действовать дальше. Времени минимум. Документы-деньги. Смена внешности. Появляться
Ладно, значит, документы-деньги.
Еще тогда, когда она раздевала мертвую убийцу, Алиса выудила из ее карманов бумажник с деньгами и мобильник. Оставлять эти вещи в больнице было верхом глупости, поэтому она взяла их с собой, решив избавиться от лишнего по дороге. Мобилка, после просмотра контактов, которые ни о чем не сказали, отправилась в мусорку, бумажник, после того, как банкноты перекочевали в задний карман джинсов, отправился следом. Ни документов, ни зацепок. Черт с ними, сейчас главное выжить самой.
Порадовавшись, что живет всего в десяти минутах ходьбы от больницы, Алиса ускорила шаг. Время обхода. После этого и врачи, и полиция встанут на уши.
Взлетев на второй этаж, беглянка прикинула, что хоть и воскресенье, но баба Тома наверняка уже не спит спозаранку, выдохнула и позвонила. И действительно, не прошло и минуты, как с той стороны двери раздались шаркающие шаги и старушечий, но достаточно бодрый голос поинтересовался:
– Кто?
– А… – Попытка ответить, но из горла вырываются лишь хрипы. Мысленно чертыхнувшись, Алиса сдернула капюшон и попыталась как можно приятней улыбнуться, чтобы соседка рассмотрела ее в глазок.
– Алиса? Алисонька! – Дверь распахнулась и на нее с ужасом уставилась соседка, баба Тома. Старушка семидесяти лет, периодически зазывающая ее на чай с ватрушками, которые до сих пор пекла сама, не признавая магазинную стряпню. – Ох, деточка! Что с тобой?
Что-что…
Жестом показав на до сих пор перебинтованное горло, пострадавшая приложила ладонь ко рту и отрицательно покачала головой. Затем указала рукой на свою дверь и протянула руку, пытаясь взглядом донести мысль, что неплохо было бы поделиться запасными ключами. Старушка же почему-то все это время с каким-то потусторонним ужасом рассматривала Алисины глаза. Неужели и правда все сосуды полопались?
– Ох, деточка. Да что ж ты в дверях-то стоишь? Да ты проходи, проходи уже! А что с глазами-то твоими, а? – Запричитав, баба Тома всплеснула руками и, взяв Алису за рукав, потянула на себя, словно без этого она бы так и не решилась зайти и тут же увидела кровавые разводы на манжетах. – Ох, боже ты мой! А с руками-то что у тебя?
Поморщившись, Алиса поджала губы. Ну как объяснить, что у нее нет времени не то, что на зайти, а даже на поговорить?!
С тоской шаря глазами по прихожей, бросила взгляд на крючок, где обычно висели ключи, и с радостью рванула к ним. Родненькие! Схватив связку, жестом попыталась объяснить, что сейчас вернется и, не слушая причитаний и многочисленных вопросов, поторопилась к себе. Сначала дело.
Ураганом пройдясь по квартире, Алиса мельком отметила, что в комнатах все на своих местах и иронично хмыкнула. Жаль. Жаль,
Но жить хочется больше.
Торопливо скинув чужую одежду, женщина запихала ее в несколько мусорных пакетов, чтобы выбросить на помойку и переоделась в свое, родное, но по возможности такое же спортивное. Джинсы, футболка, ветровка. Документы, деньги, часы, пластиковые карточки. Расческа, помада, запасные плавки, футболки, носки, аптечка и блокнот с ручкой. Радуясь, что не так давно купила спортивную сумку, Алиса покидала в нее вещи, закинула сумку на плечо, взяв в другую руку кейс с ноутбоуком и уже собираясь закрыть дверь, глянула напоследок в зеркало.
И застыла.
Распущенные каштановые волосы, бледное лицо, перебинтованная шея… и черные глаза без белков. Застыв, первые мгновения не могла поверить. Не может быть… ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!
Неверяще прикоснувшись пальцами к поверхности зеркала, простояла так еще несколько мгновений. Единственная мысль, бившаяся в голове – плохо. Очень плохо.
Черт, это отвратительно!
Тут же взгляд скользнул чуть выше и, содрав солнцезащитные очки с зеркала, Алиса торопливо их надела. Нет, она не хочет это видеть. Она не желает в это верить! Это не она, это не с ней!!!
Время!
Выскочив в коридор, закрыла дверь и снова позвонила соседке.
– Алисочка?
Нет, ликвидатор! Тут же передернувшись от страшной мысли, вымученно улыбнулась, когда соседка снова открыла дверь.
– Алисочка, ты хоть объясни мне старой, что вообще происходит? – Судя по взвинченности тона, старушка неслабо нервничала и, поморщившись, Алиса вынула из сумки блокнот, чтобы быстро написать и показать.
"Меня хотят убить. Говорить не могу, повреждены связки. Из больницы сбежала. Уезжаю из города"
Немного подумав, пока баба Тома читала, добавила еще.
"Вы можете оставить Буча себе?"
– Алиса… – Сдавленно охнув, когда информация дошла до нее полностью, баба Тома нашарила за спиной стул и тяжело села. – Ох, что ж такое творится-то, а?
И тут из спальни вышел Буч… Почему он не выходил до этого? Наверное, просто не хотел. Настороженно смерив хозяйку взглядом, кот неожиданно нервно распушил хвост и зашипел, да с таким рычанием, что Алиса с трудом осталась на месте.
Хотела позвать, но из горла снова вырвалось лишь хриплое бульканье, испугавшее ее саму, да вызвавшее судорожный "ойк" у бабы Томы. А вот на Буча бульканье оказало довольно странное воздействие. Он успокоился!
Сев на пол, сначала наклонил голову в одну сторону, затем во вторую и словно приняв какое-то важное решение, встал и подошел к Алисе, чтобы уже с радостью потереться о ее ногу. Присев и погладив, женщина вымученно улыбнулась. Как бы она хотела взять его с собой… вот только она и сама-то до сих пор не знала, где будет вечером.
С сожалением встав, Алиса снова привлекла внимание бабы Томы, постучав пальцем по последней строчке.
– Да, конечно! О чем разговор! – Всплеснув руками, баба Тома попыталась взять Буча на руки, но тот снова решил взбрыкнуть, яростно зашипев и оскалив клыки уже на старушку. – Ой!