Курьер

Степанов Николай Викторович

– Когда выпадет, тогда и понесешь, – пробурчала Ларзи.

– Как скажешь, красавица.

– Это она-то красавица?! – Из леса неожиданно появился худощавый молодец. – Да ты посмотри внимательней – ни кожи ни рожи. Нос плоский, как у хрюшки, голова что арбуз, зубы кривые.

Судя по добротной одежде, он не был простым сельским парнем, но это не давало ему права оскорблять мою спутницу.

– Эй, хлыщ драный, а ну извинись перед девушкой, если жить хочешь!

Узкое, словно сдавленное с боков лицо незнакомца мне не понравилось сразу. А его наглый надменный взгляд

вызывал непреодолимое желание врезать кулаком промеж глаз. Вообще-то я человек мирный, и, чтобы втянуть меня в драку, надо очень хорошо постараться.

– Ой-ой-ой! Всякий деревенский пень будет мне угрожать? И сам ты дурак, и баба твоя – дура.

Точно нездешний – о силе Сарина Дюзана знают даже в соседних деревнях. А этот прет на рожон, как бык при случке. Придется образумить.

Одной рукой поднял наглеца за ворот. Хорошая оказалась рубаха, выдержала.

– Даю последнюю попытку извиниться.

До чего же люди бывают бестолковыми. Он не воспользовался заманчивым предложением, а врезал мне коленкой промеж ног.

«Чтоб его душу темные духи сожрали!» – О своем миролюбии я сразу забыл.

Зря пижон понадеялся, что коварный прием позволит ему вырваться. Руку я разжал после того, как мой кулак впечатался в морду наглеца. Парень улетел в лес. Ларзи закричала, а я занялся частыми-частыми приседаниями. Полезно, знаете ли, иногда делать зарядку на свежем воздухе.

– Чего за шум, а драки нету? – На опушке показался наш староста с корзинкой в руках.

– Он убил его, дядя Артим! – Девица отскочила от меня, словно от прокаженного.

– Ты чего мелешь, дура! – Тут уж я не сдержался. – Никого я не убивал!

– Сам дурак! И где только глаза мои были…

– А ну, ребятки, умолкните пока. Что-то я, кроме вас, тут никогошеньки не вижу. И оба вроде при здравии. Из-за чего крику-то столько?

– Он туда улетел. – Ларзи указала в сторону леса.

– Да кто, демоны вас забери?!

– Чужак какой-то, – ответила девица.

Староста поспешил к пострадавшему.

– Ух ты, сердешный!

– Чего с ним? – Меня наконец отпустило.

– Не подходи сюда, паря, а то его душа отпечаток оставить может.

– Да я же его несильно, лиходея паршивого.

– Ничего себе «несильно»! Он шагов пять по воздуху пролетел, – тут же встряла девица.

– Да помолчи ты! Неужели умер?

– Да, ребятки, мертвее не бывает. Но хуже другое. Знаете, кто это?

– Нет, себя он называть не стал, гад, зато других….

– Племяш нашего управляющего, я его в волости несколько раз видел.

– Ого! – Я невольно снова присел. – И что теперь?

– Плохо, ребятки, для всей деревни плохо. Дознавателей тут скоро будет, что пескарей в пруду. Тебе, Сарин, прямая дорожка на каторгу, родных попрут с насиженного места, дом за штрафы пустят с молотка… Да и твоим родичам, красавица, достанется.

– Я-то тут при чем?

– Из-за тебя парни подрались, выходит, и твоя вина имеется.

– Но он первый в драку полез, да еще так подло меня ударил. – Стало по-настоящему страшно.

– Думаешь, милок, наши оправдания кому-то интересны? Прав всегда тот, у

кого больше прав, – развел руками староста. – Ладно, тебя мне все равно от беды не спасти, но попробую мать и сестру от лишений избавить. Да и деревню от позора уберечь надобно. Топай к причалу, что на Ширице. Я сегодня труп свезу в глубь леса, а завтра утренним рейсом поедем в волость. Мне как раз сына на призыв отвезти надо, заодно подумаем, как твою беду разрешить.

– А я? – шмыгая носом, спросила Ларзи.

– Ты возвращайся домой. Будут пытать о кузнеце, скажешь, парнишка пообещал тебе к утру огненный цвет раздобыть и один в лес направился.

«Провалиться мне к демону в пасть! Неужели сбывается проклятие?! Угораздило так влипнуть! Первая же многообещающая встреча с красивой девицей и – хоть в петлю лезь. Хорошо, что староста мимо проходил. Наверное, свои травки собирал, как обычно. За деревню он горой стоит, может, и обойдется все, хотя бы для сестры с матерью. Эх, только жить начал… А все силушка моя немереная! И куда теперь, в бега? Нет, дождусь дядьку Артима, он мужик умный, что-нибудь да придумает».

Когда мне стукнуло четырнадцать, увязался с мужиками лес валить. И надо же такому случиться, оказался в зоне повала. Страх, объявший душу при виде падающего на голову дерева, запомнил на всю жизнь. Может, именно от этого испуга и пробудилась сила, позволившая тогда удержать ствол.

Теперь из-за нее страдать приходится. Ладно бы еще к этой силушке стать прилагалась богатырская, а то с виду – самый обыкновенный паренек. Не худой, не толстый, не задохлик, конечно, но и не крепыш, к которому буйные типы и близко подходить не рискуют. И за что мне такое наказание? Вроде в храм каждый день хожу, молитвы по вечерам исправно дома читаю…

До причала было верст пять с гаком. Стемнело в один миг, и идти пришлось медленно, не хватало еще ноги переломать. Тяжелые думы не отпускали ни на минуту. Очень хотелось заскочить в деревню и объяснить матери, что ее сын не убийца, но боялся, что этим сделаю им с сестрой только хуже.

«Неужели из-за детской шалости мне теперь всю жизнь страдать? Найти бы эту гадалку! Ничего не пожалел, лишь бы старая ведьма сняла свое проклятие. Эх, как поговаривал отец: знать бы заранее, чем нам былое обернется…»

Вышедший на небо месяц слегка разогнал непроглядную тьму. Глаза привыкли к темноте, и я перестал спотыкаться на каждом шагу, даже удалось слегка успокоить нервы. Когда подошел к Ширице, убедил себя, что все не так страшно и дядька Артим обязательно поможет найти выход.

Деревня на юго-востоке Журавии

– Мирколь, здравствуй. Какие лешие тебя на ночь глядя из дому вытащили? – пробасил седовласый мужчина, сидевший на крыльце своего дома.

Бывший стрелок королевской гвардии вышел перед сном полюбоваться звездным небом. Отличный охотник с чутким слухом, он мог уловить приближение человека за полсотни шагов, однако сейчас поздняя гостья появилась для него совершенно неожиданно. Ведунью Катош приметил только после того, как скрипнула калитка.