Курьер
Шрифт:
Мы чокнулись, но пить Борис не спешил, задумчиво покручивая рюмку в пальцах.
– Стоило бы, наверное, сразу поинтересоваться, как ты умудрился влезть в такое дерьмо, – изящно начал он. – Но я не буду. Пока не буду, к этому вопросу надо подойти с нужной стороны. Поэтому начнем с того, что четко сформулируем проблему.
Я истово закивал и опрокинул рюмку в рот. Выдохнул, закусил огурчиком и, еще толком не прожевав, поспешил вставить свою реплику. Так как понимал, что часто мне этого делать не
– А чего тут формулировать? Кто-то хочет меня грохнуть – вот проблема.
Борис, явив разительный контраст со мной, выпил очень аккуратно и неспешно, откушал ложечку салата из рачков и перед ответом выдал снисходительно-язвительную улыбку.
– Тут ты не прав. Хотят тебя грохнуть или собираются сделать это без всякого желания – это вопрос вторичный.
Да, при всей занудливости, Борис все-таки обладает кое-каким чувством юмора. Весьма своеобразным.
– Главная проблема заключается, во-первых, в том, что тебе нужно выжить…
– Знаешь, мне этого «во-первых» вполне достаточно, – фыркнул я.
Но Борис, будто не слыша меня, продолжил:
– А во-вторых, как тебе спокойно спать.
Я заткнулся. Как и в подавляющем большинстве случаев, Борис был прав. Мне все было понятно и без каких-либо пояснений, но педантичный Борис решил расставить точки над i:
– Скажи, тебе страшно?
Долго думать над ответом мне не пришлось.
– До усрачки! – честно признался я. – Причем учти, это я еще выпил…
Борис поморщился – подобного рода просторечья он не любил. Но отвлекаться от лекции не стал.
– Ты, полагаю, размышлял так: до утра как-нибудь перекантуюсь, а там срочно начну вычислять злодея, что посмел на меня покуситься.
Я кивнул и пожал плечами.
– А теперь представь, нашел ты злодея. Более того, обезвредил. Допустим даже, физически устранил, в лучших традициях голливудских боевиков. Сможешь ли ты после этого считать проблему полностью решенной? Сможешь расслабиться и продолжать жить как ни в чем не бывало? Ведь покушающийся на тебя маг мог иметь сообщников. Мог быть частью группы единомышленников или даже простым исполнителем чей-то воли.
Борис говорил все это спокойно так, буднично, без напора. Но меня проняло.
– Спасибо тебе, друг! – с горьким сарказмом сказал я. – Благодаря тебе я понял, что мне еще хуже, чем казалось.
– Не за что, для чего ж тогда нужны друзья, – спокойно ответил Борис. – Но я тебе все это говорю не для того, чтобы усугубить твой страх. Ты должен понять одну вещь. Вопрос «кто?» важен, конечно. Но еще важнее вопрос «за что?».
Я снова пожал плечами.
– За что? Да Бог его знает…
– Бог, он-то, конечно, все знает, только нам не расскажет, – позволил себе легкое богохульство Борис. – Так что давай-ка попробуем сами разобраться. Что
Ну и формулировочка! Я аж котлетой подавился и какое-то время вынужден был потратить на восстановление дыхания.
– Дурак ты, Мирский, – от души сказал я. – Давай все-таки про меня говорить не как про посторонний предмет.
– Это ты зря, – не без ехидцы отреагировал Борис. – Нужно уметь абстрагироваться от личного и рассматривать ситуацию беспристрастно. Ну да ладно, все-таки: чем ты занимался в последнее время?
– Да ничем! – вполне искренне ответил я. – Ремонтом я занимался. Версию о разъяренных соседях принимать во внимание будем?
Худое интеллигентное лицо Бориса тронула улыбка.
– Отложим на крайний случай. В большие деньги случайно не впутался?
Я покачал головой.
– Увы, нет.
Сказал я это, впрочем, без особого сожаления. Зарабатывал я вполне достаточно для своих не слишком грандиозных потребностей. Мог без ложной скромности поместить себя чуть выше среднего уровня дохода, но для смертельной зависти имелось множество куда более подходящих кандидатов.
– Тебя же никто убивать не собирается? – спросил я Бориса.
Он возглавлял некрупную, но вполне преуспевающую компьютерную фирму и был, думаю, не беднее меня. Квартирку вон, четырехкомнатную прикупил, да еще на Французском… Черт с ним, еще не хватало кошельками мериться.
Борис снова легко улыбнулся.
– Пока, вроде, о таком не слышал. Ладно, на время оставим в покое финансовую версию. Хотя, конечно, сейчас времена такие – за три гривны убить могут…
Я цыкнул зубом – рассуждения о временах Борису не шли, мы с ним в другое время и не жили, по сути, – и снова налил. Ощущал необходимость притушить алкоголем с новой силой распространившуюся в душе тревогу. Абстрагироваться от личного как-то не очень получалось. Борису хорошо рассуждать – не на него покушались. Я осторожно потрогал в кармане платок. Дай Бог, не подведет Яков Вениаминович…
– Ну что еще? – продолжил Борис. Говорил скучно, я чувствовал, что он просто отрабатывает версии, которые основными не считает. – В любовном треугольнике в последнее время не участвовал?
– Нет, – твердо ответил я. – И в предпоследнее тоже.
Не хочу представлять себя человеком исключительных моральных принципов, но на чужих женщин я действительно не зарился никогда. Конечно, пресловутый любовный треугольник может иногда возникнуть и помимо твоей воли… Но из своей жизни я примеров привести бы не смог. Если не считать зыбкие геометрические фигуры из студенческой поры.