Курьер

Боровский Сергей

Возникла неловкая пауза. Бернардо откинулся на спинку плетеного кресла и с видимым удовольствием рассматривал некоторое время наши кислые лица. Потом он резко вскочил на ноги и принялся хохотать, картинно держась за живот.

– Ты поверил! Поверил!
– закричал он, тряся меня за плечо.
– На твоем лице все написано, будто чернилами!

На следующее утро я проснулся от того, что жена тормошила меня.

– Ты храпишь, как конь, - заявила она.

Я собирался перевернуться на другой бок и продолжить бесцеремонно прерванное занятие,

но какая-то смутная мысль на дне сознания отвлекла меня. Покопавшись немного в себе, я ничего толкового не обнаружил, но сон перебил окончательно. Пришлось подниматься, так как я не люблю без всякой пользы пролеживать бока.

От грохота посуды на кухне проснулась и супруга.

– Ну, давай, готовь мне яичницу, раз ты у нас такая ранняя пташка, - пошутил я, а сам углубился в дальнейшее изучение собственного настроения.

Положительно, что-то меня волновало, но что конкретно, я понять не мог, и только после выпитой чашке кофе до меня дошло: это сон! Так случается часто: привидится какая-нибудь хрень, потом забудется с пробуждением, но где-то на задворках памяти она продолжает болтаться, пока картинки не проявятся одна за другой. Иногда интересные. Однако то, что мне вспомнилось на этот раз, повергло меня в легкий ступор. Я наморщил лоб и попытался прикинуть, стоит ли продолжать ковыряться в себе.

– Стоит, - сказал мой внутренний голос, подражая интонациям Бернардо.
– Всего-то и нужно, что задницу от стула оторвать.

Но я поступил еще лучше, поручив это маленькое дельце жене.

– Милая, ты все равно стоишь там, - без всякого упрека сказал я.
– Будь добра, открой шкаф слева от тебя.

– Этот?

– Да. И достань с верхней полки коробочку.

– С печеньем?

– Возможно, что да. Давай ее сюда.

Коробка оказалась передо мной на столе. Я легко откинул ее картонную крышку и замер - среди сладких кругляшков безобидного десерта спокойно лежал ствол. Ну, в смысле, пушка. Черная такая, серьезная. Предназначенная для сокращения населения Земли с помощью пуль. Жена вместе со мной разглядывала предмет.

– Это твое?
– спросила она с оттенком некоторого уважения.

Я не удостоил ее ответа.

– Сигнализация включена?

Жена пожала плечами, но я уже сам видел светящийся огонек на пульте, что означало полную боевую готовность охранной системы. То есть возможность пробраться ночью в дом и подбросить пистолет у него отсутствовала. Если, конечно, он не является специалистом по взлому. Впрочем, он ведь мог и нанять кого-нибудь, курьер хренов. Деньжата у него водятся. Зачем ему все это - вот в чем вопрос. От скуки? Еще такой вариант: он загипнотизировал меня до такой степени, что я сам раздобыл где-то пушку и положил ее в коробку с печеньем.

И тут я понял, что все мои рассуждения рушатся, как волны об скалу, от одного простого факта: его присутствия в моем сновидении прошлой ночью, где он указал конкретное место будущей находки. Можно придумать тысячу объяснений тому, откуда взялась опасная игрушка, но как Бернардо проник

в мое личное, если не сказать интимное, пространство - этому объяснений не было.

– У нас проблемы?
– догадалась жена.

– А ты сама как думаешь?

– Не ори на меня.

– Я не ору.

– Нет, орешь.

Вспомнив давешний рассказ Бернардо о монолитном "станке", я поиграл с пистолетом, пощелкал железками - вроде, обыкновенный, насколько я могу судить со своей колокольни стрелка-любителя. Однако понимание того, что дальше с ним делать, ниоткуда не пришло. Хорек этот наверняка сейчас вертится где-нибудь на пляже со своим доберманом, потирает ладошки в предвкушении увидеть наши физии. Вот хрен ему, а не развлечения!

– Давай смотаемся в город, -предложил я жене.
– Развеемся. Пацанов на горках покатаем.

– Чо это?

– Не чо, а иди картину Репина на лице малевать. Через час выезжаем.

Пушку я решил пока оставить в коробке. И даже на полку ее обратно поставил, предварительно уничтожив платком отпечатки пальцев.

Пока детишки вкушали аттракционы, а жена шопилась по бутикам, я пришвартовался в одном уютном баре и напузырился хорошим бочковым пивом. От напитка яснее в голове не стало, но от сердца немного отлегло. И шарики закрутились значительно медленнее. То, что доктор прописал. Я уже начал сочинять текст отмазки от обязанностей водителя на сегодня, когда волосатая человеческая лапа легла на стол передо мной.

– Не помешаю?

Бернардо, в широкополой светлой шляпе и таком же солнечном прикиде, стоял, улыбаясь как ни в чем не бывало. В руках он держал два полных бокала: один с пивом, однозначно для меня, другой - с водой. Значит, следил за нами, гад.

– Вижу, ты в расстроенных чувствах, - сказал он, присаживаясь.

– Мы давно на "ты"?

– Со вчерашнего дня. Забыл?

– Давай без предисловий.

– Давай.

Бернардо не выглядел хоть сколько-нибудь смущенным или напряженным.

– Слова зачастую бессильны, - произнес с легкой грустью в голосе он.
– Лучше один раз увидеть, не находишь? Зато теперь у тебя появились сомнения. Сторож в панике.

– Какой сторож?

– Который оберегает твой рассудок от всего того, что сам считает лишним. Это его основная задача, и в выполнении ее он - непревзойденный мастер. Но и на старушку, как говорится, всегда найдется "прорушка".

– Как ты это сделал?

– Тебе с самого начала рассказать или только последний эпизод?

– Последний.

– Тогда вот так.
– Бернардо щелкнул пальцами.

Я придирчиво посмотрел на бокал с принесенным им пивом.

– Пей. Не отравленное.

Я сделал решительный глоток, показывая ему, что ничего не боюсь.

– Зачем все это? Зачем со мной?

– Ты мне понравился, - без тени иронии сообщил он.
– Приземленный ты, конечно, как и все они, но с идеями и фантазиями. Даже в Бога как-то пробовал верить.

– Они?

– Ну да. Люди.

– А ты кто?