Курьер

Палей Алексей Владимирович

Однако их там встретили. У трапа на корабль нервно топтались трое военных. Увидев четверых вооружённых парней, ребята открыли предупредительный огонь, прицельно по предполагаемому противнику.

Внутри вокзала стрельба смолка, через выбитые стёкла стали выскакивать местные охранники и с десяток омоновцев. Эти ребята грамотно закрыли проходы и справа и слева. К тому же они в бронежилетах.

— Вниз! — Приказал старший ликвидатор и первым перевалился через парапет.

Он, и ещё один, успели, а двое попали под автоматные очереди. По причалу, со стороны площади, сбивая на своём пути всё и всех, мчался грязно–серый

джип. Из его окон стреляли по охране, милиции и вообще по всем в кого можно. Автомобиль эффектно развернулся, яростно взвизгнув тормозами, и остановился рядом с оставшимися в живых ликвидаторами. Операция по уничтожению курьера провалилась с громким треском. Курьер жив и знает, что его активно ищут и, что противник действует в открытую.

— Откуда там столько охраны!? Мы же всю их агентуру уничтожили! Зло рявкнул парень.

— Около девяти утра местного, в милицию был сделан звонок, что на морвокзале вероятно будет перестрелка. — Сообщил водитель. Он лихо крутанул руль, уходя от встречной машины.

— Лохи! Мы все ЛОХИ! — Яростно оскалившись, воскликнул начальник местной службы ликвидации. — И Я самый первый!

Погони не было, на этот раз прикрытие сработало хорошо и, главное, осмотрительно. Джип резко свернул налево и неторопливо вошёл в общий поток машин, двигающихся по Светланской от центра.

Оружие выкинули раньше, когда ехали по набережной.

Уйти с буксира получилось только ближе к вечеру. Капитан лично два раза приносил еду и минералку. Постоянное покачивание на волнах вызывало головокружение с тошнотой, что, в общем–то, нормально.

После шести секунд такого ускорения, организм сожрал всё, что можно и многое из того, что нельзя. Теперь бы отдохнуть недельку–другую, но нельзя.

Противник, вероятно, не в состоянии перекрыть весь порт сразу, хотя какие–то подозрительные личности всё же расположились на проходных. Остаётся только ждать. Вот за этими штабелями можно будет переночевать. Съесть бы ещё чего–нибудь покалорийней, да и помыться не мешает. Интересно, этот кран на ночь остановится? И так шума много, а тут ещё эта железяка несмазанная шевелится. Есть хочется….

Около прохода остановился рабочий, судя по всему, грузчик, и негромко ругнулся, рассматривая какую–то небольшую плоскую штуковину.

— Ну, я ему припомню! — достаточно ясно буркнул он, после чего мстительно швырнул эту штуку в глубь прохода.

Вещь должна была упасть рядом и, если она ударится, то обязательно разобьётся.

— А зачем вы это выбросили?

— О! Кто там прячется? — Воскликнул мужик. — Это не тебя там, на проходных, ловят? — спокойно поинтересовался он, разглядев, кто стоит в глубине прохода.

— Электронная записная книжка, староватая, но вполне пригодная для дома.

— Может для тебя и пригодная, а я из всего английского только алфавит помню. Первые три буквы.

— Если не возражаете, то я попробую что–нибудь сделать.

— Хм? Делай, думаю, хуже не будет. Кстати, ты здесь надолго?

— До утра.

— Я в ночной смене… может чего надо? — немного неуверенно спросил мужчина.

— Что–нибудь съедобное и попить, только не чипсы и колу.

— Хорошо, до трёх дотерпишь?

Печальный вздох и кивок головой в качестве ответа. Куда ж я денусь, дождусь. Тем более с этой фигнёй придётся повозиться.

Хороший парень, лишних вопросов не задаёт, сразу же ушёл. Надеюсь, не вложит.

Так, посмотрим, что эта за штуковина. Угу, ИК–порт — это хорошо. Ага, японский и английский. Хотя, пожалуй, больше японский.

Маде ин джапан! Ладно, где тут что? Нажимаю вот эти клавиши… Есть!

А ещё и пить… Хорошо, служебный монитор включился, что дальше?

Дальше надо выяснить, возможна ли перепрошивка БИОСа у этой фигни.

Где мой телефон? Угу, идём в инет…. Модель…. Можно. Какие версии есть…. Блин! Грррр! Не надо о еде!.. Русского нет, плохо. Как делается прошивка? Новую версию положить сюда, потом запускаем отладчик…. Понятно. Хорошо. Сделаю вот что……. УУУУ! Ну, зачем надо было сжимать ПО!? А мне теперь что? Распаковывать, потом опять запаковывать?! У–у–у, что б вас! Впрочем, времени хватит.

Четыре часа пялиться в маленький экранчик — глаза заболят. Надо расслабиться. Закрыть глаза и вытянуть ноги. Ха, или протянуть?

Неважно. У–у, японцы! Интересно, он мою работу оценит? Есть хочется…. Да где же он шляется? Впрочем, ладно, отдых закончен.

Куда мне теперь? Хотя куда — понятно. Не понятно — как туда добраться? Кто–то сюда идёт. Ну–ну, посмотрим.

— Эй, пацан, ты ещё здесь?

— Да.

— Вылазь оттуда, минут через сорок мы всё это будем перегружать на корабль.

— Плохо.

— Ничего. Идём, я тебя в вагончике пристрою. Поешь, может и поспишь.

— Ну, ладно. Идёмте.

Вроде ночь, а суеты больше чем днём. Надеюсь, никто лишний меня не заметит. А то опять бегать придётся. Спать хочу, есть хочу. Угу, вот и вагончик. Как он сюда попал, и куда делись колёса? Хотя какая разница.

— Вот сюда. — Сказал парень, показывая на порядком поржавевший железнодорожный вагон–ресторан. — А я пойду — поработаю. — Сказав это, парень ушёл по своим делам, оставив неожиданного гостя одного.

Чего только в порту не встретишь. Стёкол уже конечно нет. Так, а что там внутри? Освещение есть, никого нет. О! Две открытых банки тушёнки и целый ящик минералки! Но сначала нужно немного маскировки.

Где они тут окурки кидают? Вот они. Теперь сделать вид, будто бы здесь было человека…. Три. Гм? Человека три…. с половиной? Нет, целые. А банки тёплые. Вилка чистая, однако, лучше ложку. Резать или ломать? Отрезать, а потом поломать. Всякие разные советуют не есть хлеб и мясо вместе. Вот пусть они и не едят. Блин, подавился!

Минералку налить в кружку…. да чего она такая колючая! Банка какая–то маленькая, сколько в ней? Четыреста грамм, ну может и да, хотя я не заметил. Вторая, а здесь куски жил вперемешку с соевым суррогатом! Потом обязательно найду того идиота, который придумал запихивать эту ерунду вместо мяса и продавать его по цене телятины.

Найду и…. и что–нибудь ему сделаю, нехорошее. Главное не забыть.

Н–да? Забыть. А вот забывать–то я не умею. У тех, кто хвастается своей фотографической памятью, по сравнению со мной — склероз. И никакой химии, только тренировки. Мама мыла раму, мама мыла кришну…. угу, вылизывать банку не следует. Поели, теперь можно и поспать. Вот сюда, от двери это место сразу не видно, здесь около входа какие–то робы весят. Спать. До чего мне надоело убегать. Это надо же и местных кончили, и регионального! Что я такое несу? Может расшифровать? Не, пожалуй, не стоит. А то ещё поймают. Оно ведь всегда так, пока ничего, так и оно ничего, а как только так сразу.