Шрифт:
Тяжёлый атомный ракетный крейсер «Пётр Великий»
Что же, что со мною стало?
Я прибой, я бьюсь о скалы.
Или скалы бьют по волнам,
Или сами мы не вольны.
От силы два метра в секунду – при таком ветре океан любезен. Сталюка форштевня мощно и смачно резала волну. Даже не волну – бирюзовую гладь, податливую, ласковую на взгляд, как нежная притягательная баба. И почему такой приятный цвет, как голубой, отдали срани человеческой – педикам?
Причём океан играл
И небо! Всё того же цвета – окрыляющего, звенящего и пронзительно-ясного. Солнце уже отлипло от горизонта, пальца эдак на два. Океанская идиллия.
На мостике вахтенные, дежурный по кораблю, на руле главный старшина.
Штурман с секстантом в руке вышел на крыло погонять молодого мичмана в астронаблюдениях, заодно и координаты подкорректировать. Тут же командир, небрежно облокотившийся на планширь.
Мичман примерялся секстантом к солнцу и горизонту, диктуя отсчёт. Кап-три поглядывал на наручные часы-хронометр, фиксировал моменты измерения, занося в блокнот.
– Подождём, пусть поднимется выше, – сказал штурман, имея в виду солнце, – повторим.
– Что, Виктор Алексеевич, не ловится широта? – глядя на эти манипуляции, спросил командир. – Погодка-то….
– Затишье, как перед бурей….
– Бури не хочется, но и такое ясное небо нам на фига? Нам бы тучки поплотнее, но природа такие капризы не предусмотрела.
– Ну почему же? Может, поискать какой-нибудь завалящий циклончик или тучки-дождики?
– А ведь верно! – обнадёжился Терентьев. – Ну как засветимся?
– С утра на востоке красно шибко было – наверняка изобилие влаги. Но там острова эти клятые английские… Озадачим наших трудяг-вертолётчиков?
– Загоняли мы летунов, но придётся, – принял предложение штурмана Терентьев.
Увидев любопытство и недоумение в лице мичмана, кивнул тому, давая добро:
– Что хотел спросить?
– Так как же это, товарищ командир, дождь поискать? Горизонт чист…
Перекинувшись улыбками с штурманом, Терентьев пояснил:
– Да тут наука нехитрая. Дать команду эртээсникам на поиск загоризонтной РЛС чего-нибудь типа гор-холмов. А так как вокруг нас сплошной океан и даже до английских островов миль двести пятьдесят, то если чего и обнаружится весомое, то это наверняка будет скопление тяжёлых дождевых облаков над поверхностью океана. И поскольку мы уже в тропических широтах, то образование оных весьма вероятно.
– Только вот засвечивать себя работой мощной РЛС нежелательно, – подключился к разъяснениям штурман, – поэтому попробуем использовать вертолётную разведку. У них локаторы имеют другой «почерк», и высота обзорная позволит «разглядеть» желаемое.
Не прошло и получаса, как по УКВ пришёл сигнал от «камова» на левом секторе поиска, что искомые образования наблюдаются в юго-западном направлении на расстоянии 50 миль.
Несомненно – уход от генерального курса, но, пройдя эти нужные
А потом ливанула стена самого настоящего тёплого тропического душа, которая словно вылизала и согрела все «косточки» корабля после стылых антарктических широт.
Но увлекаться не стали. Поскольку высокие ветра теперь тянули на запад, чтобы не сходить с главного направления, держались по самой кромке дождевого фронта, благо тот был основательно растянут по широте.
Время и расстояние сжиралось, наматываясь оборотами турбин и шестерёнками хронометров.
Понималось – опять забрели в такую глухомань, что командир снял боевую готовность. Частично. До уровня № 2. Ко всему надо было дать передых БЧ-5, в том числе и механизмам, гнавшим крейсер в течение шести суток при максимальных нагрузках.
Так и брели в среднем шестнадцатиузловым ходом сквозь гигантство Тихого, следуя за циклоном, а потому отклоняясь слегка к западу. Периодически в угоду акустикам сбавляли до двенадцати, а потом навёрстывали двадцатиузловым. Зато экипажи «камовых» прохлаждались наконец-то.
– На сутки-двое дольше и дальше, зато-о-о…
И Терентьев задирал голову вверх, где ползли тучки. Улыбался, ловя на лицо долетавшие тёплые капли.
На мостике его и нашёл особист. Улыбаться сразу расхотелось – не лейтенанту же. А тот как всегда держался подчёркнуто сухо, на субординации, да и не ждал Терентьев от него особо приятных вестей.
– Какие-то важные сведения, лейтенант?
– Цэрэушник знает наверняка больше, чем выложил нам. Вот что удалось ещё вытянуть из него. Я подумал, что это следует принять к сведению, как любопытную информацию, – он достал из папки пару листов формата А4 с печатным текстом, – есть и аудиозапись, а тут основное.
– Суть, – Терентьев не спешил брать листы.
– Англия, – лейтенант чуть замешкался, бросив взгляд на записи. Но не стал зачитывать, а продолжил своими словами: – Англия, как известно из эфира, обвинила нас в пиратстве и конкретно в потоплении их подлодки «Конкерор». Американцы вместе с тем по своим агентурным каналам узнали, что командир крейсера «Генерал Бельграно» получил награду и очередное звание за то же самое! Однако Буэнос-Айрес это не афишировал. В итоге в ЦРУ выяснили, что разведка латиносов намеренно подкинула британцам дезу. Далее…
– Суть ясна, – прервал его Терентьев, забирая распечатку, – есть что ещё?
– Всё!
– Можете идти.
Бегло просмотрев текст допроса, бормоча проклятья… и покруче – совершенно в непечатном варианте… не вслух… нечего сигнальщикам топырить уши. Свернул листы и засунул во внутренний карман кителя. «Всегда неприятно понимать, что тебя использовали! Пусть эта парочка Скопин – Харебов по сути спровоцировали, но! Но каковы аргентинцы, а?! И англов развели, и нас втянули. И я, блин…»