Курс
Шрифт:
Вторая часть дистанции была пройдена в полузабытьи. Бежавшие впереди сержанты всё больше беспокоились о слабых звеньях. То и дело оглядываясь ближе к финишу на своих, Андрюха обнаруживал своё отделение изнеможённым, но без намёка на сдачу, и с волнением наблюдал, как наиболее выносливые взяли двумя ремнями и тащили почти бесчувственного Юрку Ящинского, который к тому же нарушил запрет и позавтракал, выдав этот факт тем, что его вырвало на середине дистанции. Но Юрка смог продержаться, и третья группа, как и весь курс, дошла до финиша без потерь.
Победа была одержана. И даже без скорой помощи. Больше всех был в восторге подполковник Колесников. Казалось, ещё немного – и старый еврей кинется в индейский пляс вокруг своего выжившего курса, воспевая хвалебные еврейские песни индейским богам. И
Интересных тем прибавилось на четвёртом курсе. Жаждой создавать и способностью возгораться идеями обладали несколько человек, встреченных Андрюхой в жизни. К сожалению, редко у кого этот дар сочетался с наличием соответствующего уровня упёртости, усердия и способности долгие годы «рыть рогом землю» в упорнейшем труде без сна, разгребая рутину, которой утяжелено любое, хоть и безумно грандиозное, дело. И «пробивать стены головой», разгадывая головоломки и находя решения в безвыходных ситуациях, держа мозг во вскипячённом состоянии на уровне одержимости и срывов. Приводило это к трагическим результатам. Необычайно горько было терять людей, зажёгших тебя интереснейшими вещами, но не способных на самореализацию. Терять полностью. Кто-то уходил из жизни, пытаясь утопить сжигающее изнутри пламя идей и жажды самореализации, в отсутствие способности к ней, в алкоголе. Для кого-то заканчивалось инфарктами и шунтированием. И попаданием под власть той же рюмки.
Витька Макагонов обладал этой способностью находить идеи и возгораться ими. Именно Витька каким-то образом очутился на кафедре не своего факультета и попал в область тяготения наиболее неординарного преподавателя, продвигающего, по мнению Андрюхи, наиболее перспективные и интересные темы. Майора Сидоренко не все долюбливали на своём факультете. Вероятно, это было за его способность притягивать в темы курсантов, зажигать их идеями и гореть вместе с ними, принося в жертву не только личное и учебное время, а даже и увольнения и ночи без сна. Естественно, такая популярность Валентина Ивановича некоторых цепляла и раздражала, заставляя предпринимать мелкие пакости с целью дискредитировать в глазах командования. Но Валентин Иванович, казалось, к таким неприятностям был абсолютно равнодушен, сносил всё молча, без оправданий и ответных шагов.
Витька долго пытался перетащить Андрюху к Сидоренко. Но тот упирался, проявляя преданность первой кафедре, полковнику Кондратьеву и теме, которой уже с год занимался. В конце концов Витьке удалось понемногу загрузить информацию о теме Сидоренко в голову Андрюхи, и в благоприятной среде, помимо воли Андрюхи, стали зарождаться идеи, как всё можно было бы реализовать. В конце концов загорелся и он. Витьке даже удалось притащить Андрюху к Валентину Ивановичу, которому заранее о нём рассказывал. Понеслись дискуссии и обсуждения планов и путей реализации. В конце встречи Андрюха озвучил основную проблему: он должен поговорить с Кондратьевым, и от его решения будет зависеть переход на другую кафедру. Сидоренко согласился безусловно. На том и порешили.
Как не хотелось идти с данным разговором к Кондратьеву, Андрюха долго не затягивал. При всём уже имеющемся уважении к текущему научному руководителю полковник Кондратьев сумел всё-таки удивить Андрюху. Он попросил кратко рассказать о новой теме, и в процессе изложения Андрюха сумел заметить скрываемые огоньки азарта и заинтересованность. Решение было без промедлений и всяческих намёков на претензии. Конечно, и сам авторитет Кондратьева был выше всяких делёжек курсантов, но и природная интеллигентность и порядочность обуславливали тот факт, что Кондратьеву было не дано даже осознать природу каких-то мелких разногласий с коллегами на подобные темы. «Без сомнений! С моей стороны никаких “против”. Тема очень интересная и перспективная. Не думай ни о чём и занимайся своими идеями», – таков был ответ Кондратьева. Более того, именно на кафедре Кондратьева Андрюхе с этой темой и придётся защищаться, так как она относилась к факультету Андрюхи. И принимать будут Сидоренко с Кондратьевым и другими членами комиссии, и всё пройдёт на отлично.
Тема дипломного
Всё это совпало с вводом в эксплуатацию ЭВМ ЕС-1036 на первой кафедре. Машинное время распределялось за неделю и было на вес золота. Для Андрюхи это стало фобией и реальной зависимостью. Он даже задвигал увольнения, если они совпадали с выделением машинного времени, приводя в ступор такой дикостью однокурсников. Машина работала со сбоями и часто зависала. Находящиеся у мониторов счастливые обладатели машинного времени шутили в стиле: «Кто там сегодня педали крутит? Чего цепь часто соскакивает?»
Не имея даже возможности поинтересоваться, насколько далеко ушло человечество в области работы с данными, Андрюха ринулся в бой с намерением написать всё самому. Он даже не подозревал о сложностях алгоритмов сортировки и общепринятых их стандартах, которые помогли бы сэкономить уйму времени. Но в итоге Андрюха сначала схватил интуитивно, а потом и осознал, что программирование есть наиболее эффективный путь удовлетворения врождённых отклонений в виде непрерывной и неутолимой жажды что-то создавать и наслаждаться, хоть промежуточными, но «плодами дел своих».
Андрюха раздобыл в краевой библиотеке «Каталог ярких звёзд Йельской Обсерватории» с актуальностью 60-х годов и соответствующей точностью координат. На то время в Йельском каталоге было около двух тысяч звёзд. Он загнал его в отдельный файл, как входные данные, и погрузился в написание программ по созданию рабочего каталога астрокоррекции путём перебора всех сочетаний звёзд с угловым расстоянием меньше определённой величины. Максимальную угловую величину должен был выдать Витька Макагонов исходя из характеристик разрабатываемого им оптического блока. Главной идеей астрокоррекции была реализация возможности захвата оптическим блоком любых трёх звёзд из каталога, их идентификацию по угловым величинам, привязка к их координатам и коррекция траектории в конце активного участка и на этапе разведения. И главное, что это давало, не повышение точности стрельбы, а сокращения долгого режима прицеливания перед стартом.
Мозг кипел. И всё это на ЕС-1036 и на PL-1 в отведённые полчаса в день. Больше рисовать и чертить приходилось потом на бумаге. В конце концов Андрюхе удалось написать реальную программу генерации каталога из трёх угловых величин из исходного каталога и программу их идентификации с возможностью заменять в будущем алгоритмы поиска и сортировки в обеих программах. Именно эти листинги и были в основе дипломного проекта.
Валентин Иванович публиковал в соответствующих закрытых изданиях научные труды, соавторами которых были Андрюха и Витька. А иногда ездил и на закрытые научные конференции. Витька с Андрюхой с энтузиазмом работали над подготовкой материалов. Иногда ошалевший от неожиданности дежурный по училищу, после обнаружения в два ночи включённого в главном учебном корпусе света в одной из аудитории, находил в ней полусонных Витьку и Андрюху, ползающих по огромным плакатам с рейсфедерами в зубах в попытке успеть подготовить к утру материалы доклада майора Сидоренко на завтрашней конференции в Ростове. Всё было до жути интересно, и будущее сияло. В итоге в соответствующий НИИ поехали те, кому билеты были заказаны свыше. Продолжали ли они там труды Нагирадзе или просто служили – неизвестно. Даже Левику с Шикуновым Саныч смог найти место только в КБ Батайска. Андрюху Саныч отправит в Новосибирск вместе с основной массой «незалётных» и своим сыном. Но он будет продолжать заниматься этой темой до последних дней в армии.