Курящие

Храбрый Андрей Андреевич

– Это последний раз, я не знаю, как еще обещать. Просто поверь на слово.

– Да, последний, – согласилась она и тут же продолжила курить с такой жадностью, словно все табачные заводы мира навсегда остановились и все люди мира позабыли секрет выращивания табака… –

Как думаешь, нам полегчает потом? – Прожурчала она с надеждой.

– Зависит от того, что имеется в виду под «лучше».

– Опять ты со своим умничаньем! – Но съязвила она на этот раз почти что с лаской. Сигарета испускала последнюю дымку.

– Не в силах представить «потом».

– Значит, надо попробовать! Ну! Закрой глаза. Может, так будет легче представить. Я закрою, прямо сейчас. И ты давай.

И они вместе закрыли глаза, но уже несколько секунд спустя Маргарита, задергавшись, вдруг спохватилась:

– Ты закрыл?

– Да.

– Не верю, – равнодушно выдохнула та и повернулась к мужу лицом.

– Сядем друг напротив друга, так будет честно, правда?

– Слушать ветренную вьюгу… – Ни с того ни с сего протянул стихотворные строчки тот.

Уподобляясь детям, они разместились на середине кровати, откинув скомканное зимнее одеяло в сторону.

– Вот теперь закрывай глаза. Что ты чувствуешь?

– Ничего. А ты?

– Тоже ничего.... Но… Вдруг показалось, так резко кольнуло… Я подумала, что у нас не получиться бросить курить, потому как мы не знаем для чего… Потому как мы забыли о том, как живут некурящие люди. Мы… Я не знаю, как нам вспомнить свободу?

– Понятия

не имею, но награду за этот болезненный и сложный путь нам точно никто не вручит. Зато после, когда мы избавимся от этой напасти, мы сможем с уверенностью и гордостью назвать самих себя героями.

– Дай мне сигареты.

Константин открыл пачку и извлек из нее сразу две, одну сунул в зубы.

– Дай же!

Маргарита остервенело вырвала и пачку, и сигареты, безжалостно поломав те. Но, несмотря всю озлобленность к куреву, как следует скомкать пачку у нее не получилось, и тогда она решительно соскочила с кровати – когда-то сексуальное женское тело нынче медленно склонялось, подобно солнцу, к закату, а дело заключалось в коже, утрачивающей здоровый блеск и будто бы пропитывающейся тленом, – и распахнула окно, едва не содрав с карниза кружевной белый тюль. Морозный воздух незамедлительно сковал обнаженные человеческие тела, вызывая неприятные мурашки. Маргарита выкинула все на улицу, и неспеша, под возгласы закрыла окно:

– Холодно ведь!

Она резко повернулась к мужу и решительно, на полной серьезности, выдала:

– С этой минуты никаких сигарет!

Единственное, что разрушало ее серьезность, даже придавало девушке некую смехотворность – это полная обнаженность. И сейчас, будучи полностью нагой, она никак не соблазняла, а, наоборот, отталкивала, будто дешевая проститутка, вешающаяся на каждого встречного, чтобы хоть как-нибудь заработать на жизнь.

Конец ознакомительного фрагмента.