Квакша
Шрифт:
– А ты не видишь? Это древесная лягушка, квакша. Она замечательно предсказывает дождь.
– Вот она его нам и предскажет, - с облегчением вздохнула Таня и скороговоркой повторила слова, которые каждый день слышала от плотника Игната: - Дождик ой как нужен! А то хлеба и огороды посохнут, и тогда не миновать беды!
Глеб отдал лягушку Тане. Она посадила ее в банку с травой и поставила на подоконник.
– Веточку нужно какую-нибудь засунуть в банку, - посоветовал Глеб.
– Зачем?
– Когда она влезет на веточку и начнет
А дождя все не было. Лягушка, сидя в банке, слушала разговоры людей о засухе и тяжело дышала: жить в банке было, конечно, безопасно, сытно, но душно.
Однажды ночью лягушка вылезла по кленовой ветке из банки и осторожно, останавливаясь и прислушиваясь, поскакала в сад. Там, в беседке, под крышей, жила в гнезде ласточка.
Лягушка тихонько квакнула, и ласточка тотчас выглянула из гнезда.
– Тебе чего?
– спросила она - Весь день носишься-носишься, даже звон в голове стоит. А тут еще и ночью каждый будит, отдохнуть не дает.
– Ты сначала послушай, а потом будешь чирикать, - ответила лягушка.
– Я тебя никогда еще не будила.
– Ну ладно, рассказывай, - ответила ласточка и зевнула.
– Что у тебя стряслось?
Тогда лягушка рассказала ласточке, что девочка Таня спасла ее, лягушку, от смерти и она, лягушка, все думала, что бы такое хорошее сделать для Тани. И вот наконец придумала, но без ласточкиной помощи ничего не получится.
Люди очень тревожатся оттого, что нет дождя. Все сохнет. Хлеб может сгореть на корню. Даже для них, для птиц и лягушек, пришло трудное время: пропали червяки и улитки.
Лягушка слышала, как отец Тани, агроном, говорил о засухе, а Таня слушала его и заплакала: ей было жалко и отца и всех колхозников, что мучаются из-за этой засухи. Лягушка видела, как Таня стояла однажды около высохшего куста малины, трогала почернелые, ломкие листья и тоже плакала. И еще лягушка слышала, как Танин отец говорил, что люди скоро придумают искусственный дождь. Но пока этого дождя еще нет, и людям надо помочь.
– Помочь-то надо, - ответила ласточка.
– Только как? Дождь отсюда далеко, за тысячу километров. Я вчера до него немного не долетела. А видеть видела. Сильный дождь, обложной. Только он сюда не дойдет - весь выльется по дороге.
– А ты его приведи, - попросила лягушка.
– Легко сказать - приведи. Да и не наше это, ласточкино, дело. Это стрижей надо просить. Они быстрее летают.
– А ты поговори со стрижами.
– Так с ними и поговоришь. Сама небось знаешь, что за народ. Одного какого-нибудь стрижонка нечаянно крылом зацепишь - не оберешься неприятностей. Сейчас же в драку лезут. Крик, шум, писк.
Лягушка отвернулась, и из ее глаз скатилась в траву маленькая слеза.
– Ну что ж, - прошептала она, - уж если вы, ласточки, не можете привести дождь, тогда со стрижами и говорить нечего.
– Это как так не можем?
– рассердилась ласточка.
– Кто это тебе сказал? Мы всё можем. Даже увернуться от
Ласточка почистила клюв лапкой, подумала.
– Ну ладно! Не реви. Пригоним сюда дождь.
– А когда?
– спросила лягушка.
Ласточка снова почесала клюв лапой.
– Надо сообразить. Это не так просто. Собрать всех ласточек - два часа. Лететь до дождя тоже два часа. Обратно с дождем лететь потруднее. Часа четыре пролетим, не меньше. Часов в десять утра будем здесь. Ну, прощай!
Ласточка перелетела на скворечню, пискнула и исчезла за тесовыми крышами.
Лягушка вернулась в дом. Там все спали.
Лягушка влезла в банку, взобралась на ветку клена и тихонько квакнула. Никто не проснулся. Тогда она квакнула громче, потом еще громче, еще и еще, и вскоре ее кваканье заполнило все комнаты, стало слышно в саду. И по всей деревне, в ответ на него, сразу всполошились и заорали петухи. Они старались перекричать друг друга, срывали голоса, сипли и снова орали, неистово хлопая крыльями. Они подняли такой гомон, что со сна можно было подумать, будто в деревне пожар.
В доме все сразу проснулись.
– Что случилось?
– спросонок спросила Таня.
– Дождь будет! Дождь!
– ответил ей из соседней комнаты отец.
– Слышишь, квакша кричит! И петухи заголосили по всем дворам. Верная примета.
Глеб вошел со свечой в комнату к Тане и посветил на банку с лягушкой.
– Ну так и есть!
– сказал он.
– Так я и думал! Квакша влезла на ветку и кричит, надрывается. Даже позеленела от натуги.
Утро пришло, как всегда, безоблачное, но часам к десяти далеко на западе громыхнул и рассыпался по полям первый гром.
Колхозники вышли на обрыв над рекой и смотрели на запад, прикрыв глаза ладонями. Ребята полезли на крыши. Ариша начала торопливо подставлять под все водосточные трубы лоханки и ведра. Отец Тани каждую минуту выходил во двор, смотрел на небо, прислушивался и все повторял: "Лишь бы не мимо, лишь бы захватила нас эта гроза". Таня ходила следом за ним и тоже прислушивалась.
Гром подходил ближе. Его раскаты стали торжественнее и шире. На западе поднялась черная туча. Глеб спешно собирал свои удочки и смазывал сапоги, после грозы должен был начаться, по его словам, бешеный клев.
Потом в воздухе запахло свежестью дождя. Сад тихонько зашумел листвой, туча придвинулась, и веселая молния как бы распахнула во всю глубину огромное небо.
Первая капля дождя звонко ударила по железной крыше. Тотчас стало так тихо, будто все прислушивались к этому звуку и, затаив дыхание, ждали второй капли. Сам дождь тоже прислушивался и соображал, правильно ли он уронил эту первую пробную каплю. И, помедлив, решил, что правильно, потому что вдруг сразу сорвался и загрохотал по крыше тысячами капель. За окнами полились-заблестели полноводные струи дождя.