Шрифт:
– И вот, раздвигается потолок и лезет Черная рука, – голос девочки понизился до шёпота. Двое других ребятишек – слушателей сказки – замерли в напряженных позах и драматическом молчании.
– Да бросьте вы, – Сергей Иванович появился из спальни, пересекая комнату, где в уголке дивана жались дети, щелкнул выключателем. Электрический свет залил комнату, вернув мебели ее расплывшиеся было в полутьме
– Надоело сторожить вас, – буркнул Сергей Иванович, натягивая в прихожей куртку. – Отец скоро придет.
Он вышел из квартиры старшего брата.
– До свидания, Сережка, -крикнула малышка из дверей. – За нас не бойся, нас много и дверь я захлопну. У папы есть ключ.
– До свидания, – ответил ее дядя, выскакивая из подъезда.
Сергей Иванович накинулся на детей не от плохого характера. Он редко позволял своему характеру проявляться открыто. Но сейчас ему было не по себе. Дело в том, что в свои уже далекие от детства двадцать восемь лет он боялся. Не пожара, бандитов, воров или банковского краха, а просто боялся. Не всегда, конечно. Днем даже вовсе не боялся – светло, хлопотно, не до глупостей. А вот ночью – другое дело.
По ночам Сергей Иванович лежал на своем диване и слушал звуки, доносившиеся до него в тишине погруженного во тьму большого дома. Тяжелые шаги, ехидный скрип половиц. Представлялось – босые женские ноги с выпуклыми икрами и большими ступнями под развевающимися полами ситцевого халата, торопливо шагающие на кухню. Удар – уронили что-то тяжелое. Это мальчик-подросток тягает гантели и не удержал тяжести. Бух – бух, вот он подпрыгнул несколько раз. Потом глухой, упорный стук молотка по дереву. Мебель они что ли собирают в такой час? Чуть слышны голоса, скорее намеки на звуки голосов.
Поначалу, некоторое время после переезда в новую трехкомнатную квартиру на третьем этаже красивого двенадцатиэтажного дома в центре города Сергей Иванович, привычный к жизни в многоквартирных муравейниках, хотя и был озадачен и раздосадован, но достаточно терпеливо переносил ночную активность соседей над головой. Однако долго ли можно выдержать
И все же, возможно, он безропотно терпел бы и дальше, если бы не одно странное происшествие. Как-то, уже зимой, среди бела дня Сергей Иванович возвращался домой, поеживаясь от морозца. Уже готовясь войти в подъезд, он ненароком поднял глаза и увидел, что окно квартиры на четвертом этаже, как раз над его собственной, распахнуто настежь, все три створки. Тяжелые желто-коричневые шторы раздувались ветром, который был нешуточным в тот день, выбивались из окна и плескались о наружную поверхность стены. Выглядело это жутковато. Неприятное чувство, вызванное странным видом окна, усугубилось весьма несвоевременным появлением сумасшедшей старухи, давней обитательницы двора, частенько день и ночь кричавшей под окнами, призывая дочь, которую почему-то считала убитой, хотя та с семьей благополучно проживала в Серпухове, в чем старуха имела возможность убедиться во время ежегодных наездов, надолго выбивавших из колеи ее несчастного зятя.
– Посмотри, – старуха тянула палец вверх. – Кто там живет? Это твой подъезд? Я тебя видела! Знаешь, кто там живет?
Сергей Иванович пытался, не отвечая, проскользнуть мимо, чем заставил старуху переместить свое подозрительное внимание с раскрытого окна на него.
–Да ты не сам ли убийца? А-А-А! Она двинулась в его сторону, но в подъезд за ним не вошла. – Ты мою доченьку в этой квартире убил? И Сашеньку!
Сергей Иванович взбежал на свой третий этаж, но громкий голос старухи продолжал явственно разноситься по окрестностям.
– Убийцы, людей там убиваете! Леночку и Сашеньку! Убийцы!
Это происшествие положило конец терпению Сергея Ивановича. Ночью, услышав над головой привычный грохот, он решительно выбрался из-под одеяла, натянул одежду и направился на четвертый этаж.
Сергей Иванович долго стучал в железную дверь, поднял невероятный шум, но ничего не добился. Дверь оставалась закрытой, за ней – тишина.
Конец ознакомительного фрагмента.