Кыся-2
Шрифт:
А я, за всем этим, чувствовал лапу Рэкса и руку Клауса, и был одновременно и обрадован, и огорчен. Сейчас я попытаюсь объяснить мое странное состояние.
Появление полиции в нашем доме уже само по себе создавало некую иллюзию безопасности и успокоения. И это меня радовало. Хотя, вслушиваясь в их якобы "веселую" и якобы "болтовню" с Баськой, с фрау Розенмайер, с герром Лемке, я понимал, что они невероятно скованы своими ролями и попросту обыскать дом и обезвредить бомбу пока ни за что не могут. А вот упустить момент взрыва -- это запросто! Что меня очень огорчало.
А еще меня огорчало то, что даже если полиция вовремя
С моей же, Котовой точки зрения, эти два типа -- Хартманн и Мозер, заслуживали совершенно другого: вы жаждете чьей-то смерти?! Так понюхайте сами, чем это пахнет!..
На какое-то время я даже слегка пожалел, что посвятил Рэкса во все подробности. Но тут же отмел эту мысль, как несостоятельную и неблагодарную. В конце концов, если бы не Рэкс со своей профессиональной полицейской выучкой, я мог бы и по сей день не найти эту "Матрешку".
Теперь же я просто обязан взять дело в свои лапы, и не дожидаясь разных полицейских вывертов с обязательным соблюдением ихнего законодательства, сочинить для Мозера и Хартманна что-нибудь свое. Отвечающее моим, Котовым представлениям о законах чести и справедливости!
– - Послушай, друг мой Кыся, -- спустя три дня сказал мне Фридрих.
– - Для нашей с тобой поездки в Россию все уже готово. Мы получили подтверждение от русских, и сегодня я уже звонил в банк, чтобы они перевели кому следует деньги за эту поездку -- билеты на "Люфтганзу" экстра-классом, превосходный отель в Петербурге с отменным, как они утверждают, пансионом для путешествующих Котов и Собак, переводчики, автомобили с шоферами... Короче, целая программа.
– - Пансион-то зачем?
– - недовольно спросил я.
– - Только деньги на ветер...
– - А вдруг я тебе ужасно надоем и ты захочешь побыть в одиночестве?
– - Ну что ты, Фридрих...
– - фальшиво проговорил я, и подумал, что у меня нет сил сказать ему, что я не вернусь вместе с ним в Германию.
Но увлеченный идеей будущего путешествия, обычно чуткий Фридрих не уловил фальши в моей насквозь лживой фразе.
– - А почему бы и нет? Я хорошо представляю ту нагрузку, которая невольно ляжет на твои плечи. Тебе, наверняка, придется мне многое объяснять. То, о чем я могу постесняться спросить переводчика. Или буду заведомо знать, что он мне солжет. И ничего удивительного, если ты вдруг захочешь от меня отдохнуть...
– - Ох, Фридрих... Мы рано начали говорить об этом.
Мне хотелось как можно скорее прекратить этот разговор. Ибо меня уже самого тошнило и от собственной фальши, и от того, что в Петербурге я собираюсь его предать.
Если мы туда, конечно, попадем! Если в ночь с двадцать четвертого на двадцать пятое декабря мы с Фридрихом не взлетим на воздух. Лишь бы день рождения Иисуса Христа (это мне все объяснили Баська с фрау Розенмайер) не совпал бы с днем нашей смерти. Моей и Фридриха. Потому что в эту ночь я не собираюсь отходить от него ни на шаг.
На полицию у меня уже никаких надежд не было. После посещения нашего дома теми псевдотехниками "Телекома" я больше никаких активных проявлений их деятельности не видел и не замечал...
Разве что на наших с Фридрихом прогулках по лесу или по окраинам Грюнвальда нам то и дело стали
А еще у нас герр Лемке, с разрешения Фридриха, на пару недель нанял себе помощника -- для работы в парнике и оранжерее. Чтобы приготовить нам какой-то сюрприз к Рождеству. Помощник оказался вполне покладистым и солидным дядечкой, на которого Франц Мозер поначалу очень косился, а потом попривык, и даже стал его "одалживать" у герра Лемке -- для всякой автомобильной возни в гараже. А тот, безответная душа, даже ни разу не отказал этому гаду...
И от Рэкса не было ни слуху ни духу. Тоже -- свинья порядочная! Наболтал, натрепался... С Собаками вечно так -- полнейшая безответственность. Как выяснилось, даже у Полицейских Собак, мать их за ногу!
В тот вечер мы с Фридрихом валялись у телевизора с экраном, примерно, с наше кухонное окно в Петербурге. Фридрих на диване, я -- в кресле. Это кресло как-то само по себе закрепилось за мной, и в него, как и в ТО КРЕСЛО -- в Шуриной квартирке на Гражданке, -- уже никто не садился.
Шли последние известия по программе РТЛ, и вдруг от одного сообщения мы оба, уже совсем было задремавшие, встрепенулись как ужаленные!
На полутораметровом экране появился какой-то тип лет пятидесяти и сказал, что криминальная полиция Баварии при содействии специальных служб России вновь возвращается к расследованию "Русской кокаиновой трагедии", произошедшей осенью на автобане номер девять под Мюнхеном. Как удалось выяснить, оказалось, что эта трагедия, считавшаяся делом рук только одном русской наркомафии, своими корнями уходит глубоко в почву Германии...
– - О Боже!..
– - вздохнул Фридрих и с жалостью посмотрел на экран.
– - Слова в простоте не скажут... Нет, чтобы открыто заявить: в это деле замешаны и наши немецкие бандиты -- так нет же! "...корнями уходит глубоко в почву Германии..." Как только полицейский, или любой другой чиновник, доберется до поста общегосударственного уровня, -- так ему сразу хочется говорить образно и мыслить философски! А он по своему уровню -- обыкновенный колбасник. И это прет из каждого его слова, черт их всех побери! Кыся, по-моему, они хотят раскрутить снова то дело, в котором ты принимал самое живое участие! Тебе не кажется?..
– - Да, вроде бы...
– - процедил я.
– - Бог им в помощь. Вот оно! Проклюнулось, наконец! И подумал, что, может быть, я напрасно качу уж такую здоровенную бочку на немецкую полицию?
Лишь бы они, увлеченные глобальностью проблемы международной наркомании, не позабыли бы об одном, казалось бы незначительном, частном, но очень важном для нас с Фридрихом пустячке -- о двух наших жизнях! А то мы можем не успеть узнать об успешном ходе их нового расследования...
Уже перед отходом ко сну, когда Фридрих пошел принимать душ, я незаметно смотался в гараж, с невероятным трудом слегка приподнял крышку ящика с Новогодне-рождественскими ракетами (этот гад Мозер навалил на крышку ящика пустые коробки от каких-то "Роллс-Ройсовских" деталей!), убедился, что "матрешка" на месте, и успокоился. Важно, чтобы этот гадючий Франц ее никуда не перепрятал!