Шрифт:
Еще несколько дней отдыха впереди, и я уже съела мороженое величиной с дом, а продавец, видя, как я не могу выбрать: лимонное ли, фисташковое, дынное, и киваю, а он все утрамбовывает эти шарики друг на друге, и окликает уходящую меня, чтобы бесплатно воодрузить сверху этой волшебной конструкции в хрустящем рожке еще и клубничное… Я ем его на площади у ратуши, глядя сначала на часы на башне — четыре, значит шесть в Москве — да что мне до того? — затем на каменные выбоины в стене, они старые, здесь все настоящее, здесь Европа — а значит дух заменен историей, дух истории,
Мы не выясняли отношений, мы были аккуратны и устало-осторожны, потому что понимали, что к любому нечаянному слову может быть привязана растяжка от мины, поэтому мы много молчали, или болтали ни о чем с друзьями… Лучше покупать вино с осликом на этикетке, нырять в ледяной бассейн. Или вот так — смотреть вокруг, и видеть только красоту, и ни о чем не думать. Выбирать за кого болеть: за итальянцев или испанцев, есть персик, и ни одного облака на невероятно синем небе, на очень высоком небе, ни единого перышка…
И я все время чувствовала себя очень древней, а это значит — иное свойство печали.
И уже на второй-третий день стало ясно, что обойти все мины нам не удастся.
Мы отдыхали вчетвером, в соседнем номере разместились Руслан с Антоном. Их роман начался несколько месяцев назад, и это была их первая совместная романтическая поездка. Более красивую пару было трудно себе представить. Одного роста, высокие, стройные, темноволосые, Руслан короткостриженый, Антон — с полудлинными волосами, с креативной стрижкой, создающей впечатление шикарной небрежности, которую способен создать только настоящий профессионал.
— У нас сосед справа — латентный гей, точно, — сообщает Руслан по пути к лифту. Длинный коридор отеля гасит наши шаги мягким ковром, мы болтаем полушепотом, чтобы не будить заспавшихся отдыхающих.
— Почему ты так решил? — Женька рассовывает по карманам карточки и ключи.
— Он за нами следил, подслушивал, точнее. — Антон не выспался, поэтому говорит сквозь протяжный зевок, потягиваясь и делая несколько махов руками.
— Картины со стен сейчас посшибаешь, спортсмен.
— От спортсмена и слышу.
— Ну, расскажите лучше про соседа, — вмешиваюсь я. Мы входим в лифт, пожилая пара рассматривает нашу великолепную четверку. Интересно, в нас что-то выдает гей-компанию? Или они думают, что мы — гетеросексуальные пары. Кого бы из ребят я бы выбрала себе в таком случае? Наверное, все-таки, Руслана. Он выглядит немного посолидней. Мне становится смешно, когда я думаю, какая из нас могла бы получиться супружеская пара. Никакая. А вот дети были бы красивые. И от Антона тоже.
— Каждый раз, когда кто-то из нас выходит курить, он тут как тут, кашляет за перегородкой. Как будто он там все время сидит.
— Ну и пусть, на балконе не только геи могут покашливать, — резонно замечает Женька.
— Да не в этом дело, мы же себя иногда ведем. Ну… не совсем тихо.
— Не совсем прилично, ты хотел сказать, — Антон хохочет,
— Да, дорогой. Именно это. Точнее — совсем неприлично. А сегодня, представьте, выходим мы из номера, и он навстречу. И подмигивает Антону.
— Да не подмигивал он мне! У тебя паранойя! Тебе кофе налить? — Антон невозмутимо удаляется.
— Ты ревнуешь что ли? А сосед симпатичный? — одновременно спрашиваем мы с Женькой у Руслана.
— Нет, я не ревную, вот еще! Просто — обращаю внимание.
— Правильно, бди! А то они такие. Только отвернись, сразу же начинают перемигиваться с соседями. — Женька имеет в виду нас с Антоном под словом «они». Все-таки, их дружбе с Русланом уже несколько лет, а мы — я и Антон — относительно новые люди.
— Глупости какие! — мне сразу же хочется встать на защиту Антона, раз уж нас с ним так объединили. — Мало ли подмигивающих соседей. Он же в тебя влюблен по-настоящему. Это же видно! А ты?
— Я тоже. Он мне сразу понравился. С первого взгляда. И… — Тише, он идет сюда.
— Хорош! — отмечаю я. — Аполлон просто.
— А, по-моему, он чем-то похож на верблюжонка. Такого мультяшного.
Мы втроем прыскаем хохотом.
— Над кем смеетесь? — грозно вопрошает Антон. — Над собой смеетесь?
У Антона интересная профессия, он пишет песни. Музыку. Его подруга — тексты. И еще один друг — создает аранжировки и занимается продвижением их группового творчества в многочисленные ряды поп-артистов российской эстрады. Руслан иногда сетует на то, что Антон слишком много времени проводит со своим трудовым коллективом в ущерб их личному времени. Неделю назад они приняли серьезное решение жить вместе. И они прекрасно смотрятся. И редко ссорятся. На их фоне мы с Женькой выглядим заевшими друг друга супругами, которым бы, положа руку на сердце, рекомендован отдых в противоположных частях света. Длительный, причем.
Мы постукиваем вилками по тарелкам: пара напротив пары. Они передают друг другу соль, сахар, приносят фрукты и пирожные. Пинаются под столом. Деланно обижаются, отодвигаясь подальше друг от друга. Им хорошо вместе, и понятно, что это — не кратковременная связь, а отношения, у которых есть шанс продолжаться и дальше. Женька мрачнеет на глазах. Я слышу ее мысли, переплетающиеся с такими же невеселыми моими.
— Я за блинчиками, тебе принести?
— Будь добра.
Как гвозди вбили. Нет, мы старались перемещаться с нормальными выражениями лиц, не загружать своими проблемами Руслана с Антоном, скрывать напряжение и взаимное недовольство. После очередной послеобеденной игры в карты, пара на пару, проигравшие мальчики удалились в свой номер, подтверждать известную закономерность, следующую за невезением в картах. Женька, совсем скисшая во время сиесты, болезненно реагировавшая на каждый жест близости между ребятами, успела выпить несколько бутылочек пива и согнать своих мозговых тараканов на плац, выстроить их шеренгами и скомандовать: «Смирно!»